Его взгляд вернулся к моему, неохотно, как будто ему пришлось заставить себя отвести глаза.
— Позволь мне попробовать тебя на вкус.
Я почти рассмеялась.
— Ты уже попробовал.
— И даже тогда я думал об этом.
Его рука прошлась по моему животу. Моя рука встретилась с его рукой без моей просьбы. Его большой палец провел по тыльной стороне моей руки, напоминая мне, что, хотя его зубы были так близко к самым уязвимым частям меня, я все еще контролировала ситуацию.
— Да, — прошептала я.
Я не могла оторвать глаз от его идеальных губ и его головы, склоненной передо мной.
Но от прикосновения его языка я откинула голову назад.
С первого прикосновения он требовал и отдавал. Я думала, что он будет дразнить меня, просто потому что знал, как сильно я его хочу. Вместо этого даже первое прикосновение было твердым и решительным, он ласкал мою промежность, делая паузу на клиторе, от чего мои бедра затряслись.
Его руки сжались вокруг моих бедер, притягивая меня ближе к его лицу. Он издал стон, который вибрировал в самых чувствительных частях меня.
— Лучше. Лучше, чем твоя кровь.
Лучше, слепо согласилась я. Лучше, чем что-либо. Лучше, чем все.
У меня не было язвительного ответа на это. Никакого острого ответа. Только слепое, безумное желание, чтобы он никогда не прекращал делать это, никогда.
Я шире раздвинула бедра, когда его губы снова встретились с моим клитором.
Его язык был осторожным, неторопливым. Мягкий там, где мне это было нужно. Твердый там, где это было необходимо. Мое тело выгибалось навстречу его движениям, с каждым действием напряжение моего прошлого разрушалось в пользу желаемого экстаза.
Я представляла, как это могло быть, в ту ночь, когда он пил из меня. Но он был прав. Это было лучше. Его рот двигался ко мне с той же настойчивостью, с тем же благоговением. Мои руки вцепились в покрывало, каждый мускул напрягся в предвкушении следующего поцелуя, следующего действия. Его руки так крепко обхватили бледную плоть моих бедер, что, несомненно, его ногти оставляли следы. Хорошо. Я хотела этого.
Мое дыхание было быстрым и прерывистым. Последние остатки самоконтроля не позволяли мне издать ни звука, кроме нескольких хныкающих стонов. Но вскоре мои бедра задвигались в такт его языку.
Когда он задержался на моих самых чувствительных местах, проведя по ним зубами, шок от удовольствия был настолько сильным, что его имя вырвалось из моего горла.
О Богиня. О Матерь. Я была на краю пропасти, готовая упасть, и все разбилось вдребезги, кроме…
Он остановился.
Я выпустила разочарованный вздох. Я подняла голову и увидела, что он смотрит на меня. Моя грудь вздымалась, обнаженные груди поднимались и опускались.
— Скажи это снова, — прохрипел он, — когда кончишь для меня.
На этот раз, когда он снова опустил свои губы ко мне, он просунул два пальца внутрь меня и дал мне все, все, все, одним длинным, сильным движением своего языка.
Новое сочетание ощущений было слишком сильным.
Наслаждение поглотило меня. Моя спина резко выгнулась дугой, ударившись о кровать.
И я дала ему именно то, чего он хотел. Я стонала его имя снова, снова и снова.
Я задыхалась, когда мир снова обрел четкость. Первое, что я услышала, был тихий смех Райна, его губы прижались к чувствительной плоти на моей внутренней стороне бедра.
— Чертовски невероятно.
Чертовски невероятно, согласилась я.