Мне было больно за него. И я очень, очень устала от потерь.
Я не была уверена, что хотела сделать или сказать, когда подошла к нему.
Но я обняла его за шею и поцеловала.
Глава
44
Райн встретил мой поцелуй с таким рвением, что я засомневалась, кто из нас двоих это начал. Его руки обвились вокруг меня, притягивая меня к себе, и мы вдвоем пятились назад, пока я не ударилась спиной о стену. Его рот искал мой, словно хотел изучить каждую частичку меня, захватывая мои губы, сверху и снизу, его язык был теплым и мягким, одновременно требовательным и дающим.
Из его горла вырвался стон, и по всему моему телу пробежала дрожь. Я была зажата между ним и стеной. Его рука провела по моему боку, и я отпрянула от этого прикосновения. Недостаточно. Все еще недостаточно. Искра, которую мы зажгли в пещере, не погасла, а только притухла. Она снова вспыхнула и разгорелась еще жарче и смертоноснее, чем прежде. И сейчас я хотела только одного — сгореть в ней заживо.
Рука, скользнувшая по моему боку, продолжала двигаться, опустилась на бедро, затем на спину, и вдруг мои ноги поднялись, раздвинулись вокруг его бедер, и от его жесткого напора к моим бедрам у меня перехватило дыхание.
Черт. В этот раз мне нужно было больше, чем сейчас. Мне нужно, чтобы расстояние между нами стало еще меньше. Я нуждалась в этом так сильно, что мне было все равно, что это означало обнажить себя перед ним.
Его поцелуй замедлился, углубился, переходя от неистового к нежному.
Я просунула руку между нами, вниз к его животу, к его жесткой длине, давящей на брюки.
Еще один стон. Его губы улыбались моим.
— Осторожно, принцесса.
Я поцеловала его, поцеловала эту улыбку, потому что мысль о том, чтобы не сделать этого, казалась кощунством.
— Почему?
— Потому что я не хочу трахать тебя в первый раз в переулке в трех футах от кучи внутренностей.
Я не могла с этим поспорить. Даже если, как ни стыдно, часть меня хотела его так сильно, что я бы сделала это здесь, просто чтобы похоронить себя в другом первобытном удовольствии. Сначала кровь, потом секс. Может быть, я все-таки была больше вампиром, чем человеком, как я думала.
Но тут его свободная рука прижалась к моей щеке. Его следующий поцелуй был другим — нежным. Это напомнило мне о том, как он целовал мое горло в пещере. Как будто он дорожил мной.
У меня что-то словно сжалось в груди. В этом не было ничего вампирского. Ничего плотского и холодного.
— Орайя, посмотри на меня.
Я открыла глаза. Наши носы соприкоснулись. Лунный свет освещал каждый маленький шрам на его коже. Его зрачки были слегка прищурены, кольцо вокруг них было почти фиолетовым под холодным светом.
— Скажи мне один честный ответ, — пробормотал он.
Один честный ответ.
Самым ужасно честным было то, что с Райном все было честно — так было всегда. Он видел слишком много во мне. Понимал все сложности и бессмысленную двойственность. Я была честна даже тогда, когда не хотела этого. Он не боялся моей темноты и не жалел моего сострадания.
И, по правде говоря, мысль о том, чтобы умереть, не зная его до конца, была мучительной.
Как я могла сказать все это? Хотел ли он такой откровенности? Способна ли я вообще была вырвать ее из своей кровоточащей души, не распутав все швы?
— Возможно, завтра мы умрем, — сказала я. — Покажи мне то, ради чего стоит жить.
Мгновенная пауза, как будто что-то в этом ответе задело его. Затем его губы изогнулись в слабую улыбку.
— Слышу напор в твоем голосе. — Он снова поцеловал меня, на этот раз не как требование, а как обещание. — Думаю, я справлюсь. Мы полетим. Нам нужно опередить рассвет.