Кровь и слюна капают с ее плеча, когда он маневрирует ею, переворачивая их на бок. Его рука обхватывает ее за горло, притягивая ближе к себе, пока он покачивает ее на своем узле.
— Ты больше никогда не будешь убегать от меня, правда? — Он рычит на нее. — Ты никогда больше не заберешь у меня эту киску, правда, Омега?
Он шипит ей на ухо грязные требования, и она с трудом выдавливает из себя согласие.
И маленькой шалунье это нравится. Из ее влагалища течет, и она испытывает еще один оргазм, когда он доводит ее клитор до исступления. Он толкается еще раз, пока его узел не становится таким большим и жестким, что ни один из них не может пошевелиться.
Он отпускает ее горло, позволяя ей насладиться сладким кислородом, и посасывает ее шею.
Он продолжает свое лечение до тех пор, пока они оба не теряют сознание.
* * *
Ее Жар такой же неистовый, как и его Гон.
Она просыпается от желания, хватаясь за его грудь, пока он не заставляет ее встать на четвереньки, засовывая в нее свой член.
Эта поза другая, и он клянется, что чувствует ее гребаное лоно, когда он входит в нее, одной рукой хватая ее за волосы, оттягивая шею назад.
— Моя маленькая Омега, — рычит он, зверь внутри выпущен на волю. — Моя хорошая девочка. Тебе нравится, когда твой большой плохой Альфа трахает тебя?
Она лепечет какую-то чушь, и он едва может поверить словам, которые слетают с его губ.
— Я собираюсь оплодотворить тебя, детка. Сохраню свою сперму в тебе, пока ты не подаришь мне гребаную семью.
Она кричит, и ее стенки сжимают его невероятно крепко. Он отпускает ее волосы и крепко хватает за оба бедра, входя в нее так глубоко, как только может.
Когда она не может держаться прямо, он качает ее у себя на коленях, пока она не начинает хныкать.
— Альфа, — выдыхает она, и этот звук заставляет его член дернуться.
— Посмотри на меня, — рявкает он, двигая ее бедра вверх-вниз руками. — Посмотри на меня, когда кончишь, Элли.
Ее глаза находят его, ее взгляд горит страстью.
— Это всегда была ты, — шипит он, насаживая ее на свой член. — И всегда будешь ты. Ты моя. Навсегда.
Он выдыхает последнее слово, и она замирает, выдаивая каждую каплю спермы из его тела. Он рычит — первобытный, дикий звук, от которого сотрясаются стены.
Они падают вместе, его руки крепко сжимают ее.
Они пробуждают его и делают это снова.
* * *
По прошествии, кажется, нескольких дней, ее запах меняется.
Ее Течка наконец-то начинает спадать.
Он заботился о ней как мог, когда его Гон не был перегружен. Он накормил ее, вымыл и укутал как можно большим количеством одеял.
И, конечно же, он трахнул ее до бесчувствия.
Но она, наконец, шевелится, ее красивое лицо больше не розовое от лихорадки, и она слегка улыбается ему. — Привет.
— Привет, — отвечает он, улыбаясь в ответ. Невозможно не улыбнуться, когда его пара в его объятиях, и ее душа навсегда запечатлена в его душе.
— Я думаю, мы сломали гостиничный номер, — шепчет она.