Она застыла в шоке, наблюдая, как Эрик достает галстук-молнию и связывает запястья Рональда. Он поднимает его, затем толкает на потрепанный серый диван.
— Ты в порядке, детка? — Мягко спрашивает ее Эрик, все еще направляя пистолет на Рональда.
— Да, — говорит она, медленно проходя через гостиную. В доме воняет сигаретами и старым пивом, на грязном коричневом ковре валяются окурки и консервные банки. На стенах, которые когда-то были белыми, за долгие годы появились желтые пятна от курения.
В углу стоит телевизор с разбитым экраном. На потертом кофейном столике разбросаны обеды, приготовленные в микроволновой печи.
— Ты так живешь? — Шепчет она. Она выглядывает из-за угла и видит его дробовик у задней стены.
Эрик держит пистолет направленным на Рональда, его мускулистые предплечья напряжены. — Что это будет, малыш?
Рональд начинает плакать, жалобно скуля. Его лицо становится ярко-красным, и он плачет, как малыш.
Это приводит Элли в бешенство.
— Заткнись, — шипит она, подходя, пока не оказывается всего в нескольких дюймах от него, но вне линии огня Эрика. — И посмотри на меня.
По лицу мужчины текут мерзкие слезы и сопли, но он подчиняется.
— Ты убил всех, кто был мне дорог. Ты разрушил мою жизнь. — Она рычит. — И ты не проявил никакого раскаяния. Ничего.
Запах Эрика меняется по мере того, как растет его гордость за нее. Это побуждает ее продолжать.
— Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь? Я пытаюсь видеть хорошее в худших типах людей — людях, которых некоторые назвали бы монстрами.
Рональд шмыгает носом. — Мне жаль. Мне правда жаль.
— Как меня зовут? — Она рычит на него. — Если вам так жаль, потрудились ли вы хотя бы посмотреть имена ваших жертв? — Ее визг эхом разносится по всему дому, когда Рональд всхлипывает.
— Я не… я не…
— У тебя нет угрызений совести. Тебя никто не спасет. Ты отнял две жизни, а потом отказался от своей, чтобы жить вот так.
Она закусывает губу, чтобы не заплакать, но ее голос срывается. — Никто не может тебе помочь, Рональд. Я надеялась, что смогу простить тебя, когда узнала, что мы едем сюда. Но в мире недостаточно прощения, чтобы спасти тебя.
Она делает шаг назад и смотрит на Эрика, указывая на его пистолет. — Отдай его мне.
Рональд кричит, ерзая на диване и пытаясь соскользнуть с него.
— Я сказал, не шевелись, черт возьми! — Эрик рычит, и его попытки пошевелиться прекращаются.
Элли подходит к нему, проводит рукой по его плечам. — Дай это мне, Эрик.
Впервые Эрик кажется встревоженным. — Ты уверена, детка? Пути назад нет. Никогда.
Крики Рональда становятся для нее фоновым шумом, когда она заново переживает день аварии.
Стекло врезается в ее ладони.
Крики ее мамы, переходящие в искаженный стон, когда пламя пожирает ее.
Кожа Джульетты сливается с кожей пассажирского сиденья…
— Я уверена.
Эрик взвел курок пистолета и осторожно протянул его ей. Он обхватывает ее руки своими и слегка поворачивает пистолет, пока тот не оказывается точно нацеленным в голову Рональда.
— Тебе просто нужно нажать на курок, милая.