— У тебя может быть работа, сколько угодно, детка. Ты можешь взять их столько, сколько тебе, черт возьми, заблагорассудится, но это будет не в Лос-Анджелесе.
— Ты не в своем уме, — рычит она.
— У тебя наконец-то будет семья. Мы создадим ее вместе.
Он говорит это спокойно, как будто это простой план, который они уже обдумали. Но это удар под дых, и она задыхается, слезы наполняют ее глаза.
У нее не было семьи с тех пор, как ей исполнилось семнадцать. И, прежде всего, это то, чего она хочет.
Место, которому нужно принадлежать.
— Пошел ты нахуй, — вместо этого шипит она, смаргивая слезы. — Ты не можешь так поступить со мной.
На шаг ближе. — Это уже было сделано, — шепчет он, его пальцы ласкают ее щеку. — Ты знаешь, что это такое. Ты почувствовала это с тех пор, как мы впервые встретились.
Родственные души.
Она знает, что он прав, что за этим влечением стоит нечто такое, что она не может объяснить с помощью биологии.
В глубине души она знает, что он ее пара.
— Я отказываюсь от этого, — с болью шепчет она, отказываясь встречаться с ним взглядом.
Ее совесть не позволяет ей.
Но он все такой же спокойный, как и раньше, даже несмотря на ее сопротивление. — У меня было предчувствие, что ты это скажешь, — вздыхает он. Его пальцы слегка приподнимают ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Тебе придется простить меня за последнюю часть, любовь моя.
Прежде чем она успевает восхититься этим ласковым выражением, его другая рука взлетает и остро касается ее шеи. Широко раскрытыми глазами она наблюдает, как он вынимает шприц, ее разум затормаживается и она изо всех сил пытается устоять на ногах.
— Это был единственный способ сделать это, — шепчет он ей на ухо, когда она теряет равновесие. Он удерживает ее в вертикальном положении, пока не переносит к дивану, осторожно укладывая на подушки.
— Ты… — невнятно произносит она. — Что…
Верхний свет описывает круги вокруг нее. Пока он говорит, она не отрывает взгляда от потолка.
— Они используют это против нас, когда мы капризничаем, — небрежно говорит он. — Я убедился, что тебе досталась только половина, детка. Просто расслабься. Ты должна дать мне время собрать наши вещи, хорошо? Потом я должен завести машину.
Это не работает, в отчаянии думает она. Ты испортил аккамулятор.
Но слова не выходят, и в конце концов она погружается в наркотический сон.
ЭРИК
Его список причин для извинений продолжает расти.
Но, надеюсь, того, что он планирует ей дать, будет достаточно, чтобы заслужить хоть каплю ее прощения.
Она спокойно спит, пока он укладывает их вещи в ее спортивные сумки. Он хватает любую воду и не скоропортящиеся продукты, какие находит на кухне.
Прямо как в отпуске, дико думает он про себя. Вот куда мы направляемся. Семейный отдых.
Он не лгал, когда предлагал ей семью. Его единственной семьей была Кассандра после того, как они потеряли своих родителей, и когда их разлучили, это пробило дыру в его сердце.
Элли испытывает ту же боль. Она знает, каково это — винить себя и жаждать чувства принадлежности, которое никогда не приходит.
Он даст ей это. Он подарит ей столько детей, сколько она, блядь, захочет.
Или, если она хочет, чтобы они были только вдвоем, это тоже прекрасно.