Их динамика опасна.
Ей нужен Джерард, чтобы отпереть эту гребаную дверь.
Чем дольше она находится в комнате с этим мужчиной, тем дольше ей хочется…
Его.
Ее внутренний Омега борется с ней, требуя, чтобы она придвинулась к нему ближе. Даже в тюремной робе, темно-синей хлопчатобумажной рубашке и брюках, он все еще волнующе привлекателен.
И запах у него феноменальный.
Чем дольше они находятся в замкнутом пространстве, тем сильнее его запах ласкает ее. Она жалеет, что не может собрать этот аромат в бутылку, распылить его на всю себя там, в хижине, и…
Нет.
— Ты спросила меня, почему я это сделал прошлой ночью, — внезапно говорит он, и ее глаза расширяются. — Я уверен, вы видели в моем досье, что это был случайный поступок.
Она медленно кивает, ловя каждое его слово.
— Это было не так, Элли.
Она задерживает дыхание, ручка дрожит в ее руке.
— Это была месть.
Слишком долгая пауза, пока они сидят в тишине, его глаза не отрываются от нее.
Он говорит правду. Она практически чувствует это нутром, но ручка в ее руке остается неподвижной. — Ты не обязан мне ничего из этого рассказывать, — шепчет она. — Было бы лучше, если бы ты вместо этого рассказал доктору Портеру.
— Ты единственная, кому я хочу сказать, — шепчет он, наклоняясь вперед на диване. — У меня такое чувство, что, возможно, ты, как никто другой, могла бы понять.
Это нелепая идея. Она никогда не смогла бы понять, что он сделал. Как он мог расчленить трех разных мужчин и избавиться от их тел ужасающими способами.
Это была месть.
Что она знает о мести? Ничего. Она никогда никому не мстила. И даже если бы она могла…
Если бы был хоть один человек, которому она могла бы отомстить…
О.
И внезапно этот гноящийся, тоненький голосок в глубине ее сознания кричит в знак согласия.
Да, она могла бы многое узнать о мести, если бы попыталась.
Если бы я могла, я бы так и сделала.
— Я понимаю, — шепчет она, шокируя их обоих.
ЭРИК
Эта девчонка еще более сумасшедшая, чем он.
Она не только не колотит в истерике в дверь, но даже не пытается проверить, заперта ли дверь.
Она просто верит ему на слово.
А потом,