Динамика изменилась. Он контролирует ситуацию, и они оба это знают.
— Ты всегда можешь попробовать открыть дверь, если мне не веришь, — небрежно говорит он. — Но я полагаю, что у нас есть час до окончания нашего сеанса, и я бы не хотел терять драгоценное время.
Он дразнит ее.
Но, напомнив себе, кто она такая и почему она в Грин Вудс, она кивает. — Наверное, ты права. И нам действительно есть о чем еще поговорить.
Вместо того, чтобы увидеть на его лице разочарование из-за отказа играть в его игру, он выглядит впечатленным и одаривает ее искренней улыбкой, от которой у нее перехватывает дыхание. — Спрашивайте, мисс Уинтерс. Я вдруг стал очень разговорчивым.
Она снова заглядывает в свои записи и говорит о том, что грызло ее изнутри. — Я сожалею о подавляющих препаратах, — искренне говорит она. — Если хотите, я могла бы поговорить с доктором Портером или даже написать отчет на основе того, что вы мне рассказали.
Его улыбка исчезает, и он садится прямо. — Элли, — бормочет он, и от его голоса у нее по спине пробегает холодок. — Они делают это не просто так. Я преступник. Это то, чего я заслуживаю.
Он заявляет об этом фактологически, без тени жалости к себе в голосе.
Это неправильно, хочет настаивать она, но потом вспоминает, где находится.
Это не приемная семья и не средняя школа.
Она заперта в комнате с мужчиной, которого считают слишком опасным для общества.
Сейчас не время капризничать.
Ей нужно потянуть время, надеясь, что либо Джерард, либо доктор Портер появятся, как только их час подойдет к концу.
— Верно. Итак…
— У тебя проблемы с тем, что тебя называют Омегой, — перебивает Эрик, и она замирает.
Он не ошибается.
— Я не согласна, — спокойно говорит она, хотя внутри у нее все в панике.
— Я повторил тебе это дважды, довольно грубо, — признается он, — но я никогда не ожидал, что ты отреагируешь так, как отреагировала. Что-то в том, что ты Омега, действительно расстраивает тебя.
— Мы здесь, чтобы поговорить о тебе, — огрызается она, и он снова одаривает ее своей ослепительной улыбкой.
Он снова нашел брешь в ее броне.
— В том, кто ты есть, нет ничего плохого, — медленно произносит он, впиваясь в нее горящими глазами. — Ты великолепна. Красива. Все, чем должна быть Омега.
Его голос звучит как мед, слова идеально слетают с его плюшевых губ, но она знает, что не может поддаться этому.
Несмотря на то, что он сказал слова, которые она жаждала услышать практически от… любого.
Ты же знаешь, что он лжец, шепчет внутренний голос. Если бы он знал, что ты натворила…
И это часть того, что ее так злит.
Даже если он имел в виду эти слова, они неправда. Они никогда не могли быть правдой.
— Я со всем уважением прошу вас, пожалуйста, прекратить говорить об этом.
Она ожидает, что он посмеется над ней и продолжит. Вместо этого он прищуривает глаза и вздыхает.
— Хорошо, — говорит он после долгой паузы. — Хорошо.
— Спасибо, — говорит она и почти смеется над абсурдностью того, что она благодарит его за то, что он не приставал к ней.