Горное безумие. Биография Скотта Фишера: читать начало книги онлайн

Постепенно вокруг собиралось все больше альпинистов. Наконец мой соперник откинулся в кресле и погладил бороду, изучая доску.

– Сделаем игру поинтереснее? – спросил он, повернувшись к Скотту. – Небольшая ставка на твоего друга?

– Конечно! – сказал Скотт, доставая из кармана пару долларов и шлепая их на стол. – Легкие деньги!

Бородатый кивнул и достал свой кошелек. Другие альпинисты тоже стали выкладывать купюры, ставя на мой выигрыш, хотя вряд ли кто-то из них разбирался хорошо в игре. Постепенно бар стал больше напоминать казино, альпинисты выкрикивали слова поддержки и размахивали пачками долларов. Я надеялся, что это просто хорошее развлечение, но по мере того, как куча денег на столе росла, стало понятно, что дело принимает серьезный оборот. С каждым новым словом на доске толпа вокруг нас ревела. Я снял жилет и засучил рукава. Еще один раунд, новые одобрительные возгласы, еще больше денег, и доска заполнялась словами. Играл я, потом женщина, потом бородатый мужчина, и пока я концентрировался на буквах, составляя из них слова, счет был примерно равным. Альпинисты удваивали ставки, а бородатый принимал их все.

Затем, когда мешок с буквами почти опустел, я вдруг понял, что женщина начала играть не за себя, она открывала бородатому возможности для составления слов. Они тихо работали вместе, чтобы победить меня – двое против одного. Они делали это настолько тонко, что я вряд ли смог бы объяснить это окружающим, но у меня появилось плохое предчувствие, что вот-вот эта аляскинская пара выиграет, и я буду бессилен противопоставить что-либо. Женщина снова дала возможность своему партнеру выложить длинное слово, приносящее много очков, и альпинисты застонали. Я сделал все что мог в свой ход, но женщина подыграла опять, и бородатый снова выиграл, получив огромный куш. Собравшиеся снова разочарованно загудели. Игра закончилась очередным огромным выигрышем со стороны бородатого, и я был разбит. Женщина собрала буквы, ее напарник сгреб деньги со стола. Затем он взял игровую доску под мышку, улыбнулся, кивнул нам, пригладил бороду и последовал за своей спутницей под холодный аляскинский дождь.

Век назад и Роберт Сервис мог бы закончить игру под пушечную канонаду и крики женщин, а два соперника не обращали бы ни на что внимания. Мы проиграли только деньги, но я как-то сразу осознал, что почти любая работа на Аляске – всегда авантюра. Это фактор Аляски – осознание того, что многие вещи в сорок девятом штате больше, чем кажутся, и часто гораздо более странные, чем можно себе вообразить. Для Скотта и его друзей-альпинистов ставки были значительно выше, чем в настольной игре.

Скотт впервые попал на Аляску тремя годами ранее вместе с Уэсом Краузе: они приехали по земле, по Аляскинско-Канадскому шоссе, чтобы провести курс школы 1979 года на Мак-Кинли. Сначала они дооборудовали грузовик Уэса так, чтобы один человек мог спать в кузове, пока другой сидит за рулем, и проделали путь от Сиэтла до Анкориджа за трое суток. По прибытии на Аляску у Скотта разболелась спина. Возможно, причиной были травмы, накопившиеся почти за десять лет падений, а может, дело было просто в том, что они с Уэсом проехали почти без остановок более 3700 километров, причем большую часть пути по грунтовым дорогам.

«О, Брюс, – сказал Уэс, когда они смотрели через лобовое стекло на заснеженные вершины, появившиеся вдали, – тут растут большие горки!» Они прибыли на месяц раньше начала курса и надеялись подняться хотя бы на одну из гор, прежде чем отправиться на Мак-Кинли. В частности, в планах было восхождение на пик Санфорд высотой 4949 метров, что выше, чем любая другая гора в сорока восьми штатах.

«Выглядит потрясающе!» – сказал Скотт Уэсу, когда они подъехали к городку Гленаллен и смогли хорошо рассмотреть Санфорд. Также они увидели гору Драм. Уменьшенная копия своей соседки, эта гора, похоже, располагалась совсем рядом от Санфорда. «Давай заберемся и на нее!» – предложил Скотт.

Они пролистали телефонный справочник Гленаллена, набрали номер пилота местного небольшого самолета и объяснили план: высадиться у подножия Санфорда, взойти на пик, затем пешком добраться до Драма, подняться и на него, а затем пилот заберет их. В ответ летчик сказал, что идея совершенно безумная, но за сто сорок долларов с носа он переправит их к горе и обратно. Он летал на легкомоторном крошечном Piper Super Cub, в котором было место только для пилота, одного пассажира и небольшого груза. Скотт и Уэс вытащили все вещи из рюкзаков, чтобы пилот мог распихать снаряжение, провизию, веревки и одежду по углам кабины. Покончив с этим, пилот жестом показал Уэсу подниматься на борт, и тот поставил ногу на стойку, поддерживающую крыло, чтобы залезть в кабину. «Нет! Не наступай! – крикнул пилот. – Она сломается!»

«Я никогда не участвовал ни в чем подобном, – вспоминает Уэс, – и подумал: “Ого, это будет необычно”». Через час пилот вернулся, чтобы забрать Скотта и оставшиеся еду и снаряжение. Самолет снова тяжело поднялся в небо и направился в сторону Санфорда. Гора, казалось, росла по мере набора высоты, сияя белизной на горизонте, а Скотт изучал хребты и крутые склоны. С каждой минутой гора Драм тоже становилась все больше. Скотт разглядывал тундру, разделяющую оба пика, она была похожа на поле для гольфа, зеленое и ровное. Он был уверен, что перебраться с одной горы на другую будет легко.

Пилот заложил вираж, и самолет пошел на снижение, внизу показался маленький домик на берегу реки Санфорд. Скотт поискал взглядом взлетно-посадочную полосу, но ничего не увидел. Когда самолет пошел на высоте верхушек деревьев, пилот выровнял машину и стал садиться прямо на берег реки. При посадке самолет тряхнуло так сильно, что Скотту показалось, что он развалится.

Пилот выключил двигатель, и машина по инерции проехала еще немного, остановившись недалеко от того места, где сидел Уэс с рюкзаком. Скотт выбрался из кабины и вытащил свое снаряжение. Они с пилотом обсудили обратный полет – через двадцать три дня самолет должен был забрать их у горы Драм. «Развлекайтесь, – сказал пилот, садясь за штурвал, – и берегитесь медведей». Он дал старт, пропеллер закрутился, машина разогналась и быстро превратилась в черную точку на фоне огромного голубого неба. Затем самолет растворился в необъятной дали, а вскоре стих и звук мотора.

Бревенчатый домик у реки был разрушен голодными медведями, но выглядел подходящим для ночевки. Скотт и Уэс быстро рассортировали снаряжение. Вместе с едой и одеждой на эти три недели рюкзак каждого весил около тридцати килограммов, и Скотт почувствовал резкую боль в спине, когда взвалил груз на плечи. Он постарался не обращать на нее внимания и последовал за Уэсом к первому испытанию – переправе через реку. Она была широкой, с сильным течением, в центре русла глубина доходила до высоты человеческого роста. Чтобы поклажа не промокла, Скотт и Уэс сложили содержимое рюкзаков в полиэтиленовые пакеты. Они вошли в холодную воду, и когда Уэс, шедший первым, достиг достаточной глубины, чтобы течение подхватило, он позволил реке нести его, отталкиваясь, когда ноги касались дна. Так он быстро преодолел поток и вскоре уже стоял на другом берегу. Скотт либо не понял эту технику, либо решил, что сможет форсировать реку силой.

«Скотт, отталкивайся от дна! – крикнул Уэс с берега. – Просто прыгай сюда!» Но Скотт боролся с течением, порою погружаясь в воду с головой. «Ну, пока, Брюс, – крикнул Уэс. – Жду тебя здесь». Когда Скотт наконец выбрался из реки и, поднявшись на берег, подошел к Уэсу, тот сидел и выжимал носки. «Господи, хуже уже некуда, правда?» – спросил Скотт. И в этот момент они кое-что поняли.

То, что с воздуха казалось почти ухоженным газоном, на самом деле было сильно заболоченной тундрой. На этом болоте, правда, всюду росли густые пучки растительности. Выяснилось, что, если наступить прямо на такую массу растений, она держит вес. Но если шагнуть в сторону, то погружаешься в грязь по колено. «Три дня ужасного похода с тридцатикилограммовыми рюкзаками и больной спиной, – вспоминал Скотт. – Не для простого смертного». Они стали лагерем неподалеку от ледников Санфорда и стали изучать трехкилометровый склон горы.

«Имелся выбор: идти наверх по Мертвому гребню или по Отрогу жизни, – вспоминал Скотт. – Мы подумали, что второй маршрут будет легче, и пошли по нему». Разумнее выбирать жизнь, а не смерть.

Летом на Аляске никогда не темнеет полностью, и Скотт и Уэс буквально поднимались едва ли не двое суток – сорок один час они шли к вершине, отдохнув за это время лишь четыре часа. Из-за глубокого снега продвижение вперед было трудным, а само восхождение – опасным даже с точки зрения Скотта. «Весь путь был ужасен, – говорил он. – Шли по острому, как нож, гребню, открытому всем ветрам, по обоим краям пропасть на сотни метров вниз, и карнизы на гребне. Господи! Я никогда так не боялся умереть».

Гора была намного больше, чем казалось, и, когда осталось набрать еще километр до вершины, а снежные условия не улучшились, стало понятно, что они слишком измотаны. Пришлось спуститься назад, в лагерь, где они отдохнули несколько дней, а затем вернулись в хижину на берегу реки.

Было приятно выбраться из царства снега и льда и вновь оказаться среди зелени. Они ловили рыбу в реке. Они сидели на солнце и наблюдали за пасущимися в тундре карибу. Они разглядывали следы огромных медведей на берегу реки. «Не хотелось бы встретиться с гризли, – сказал Скотт Уэсу, – но нас двое, и есть два ледоруба. Наверное, мы справимся с медведем. Не думаю, что это проблема». Это, конечно, не была стратегия, просто Скотт прикидывал вероятности. Что же касается серьезных планов, он описал их в письме к Джинни. Она тогда жила в Солт-Лейк-Сити и училась на пилота пассажирских лайнеров. «Я думаю о тебе почти все время, – писал он. – Давай соберемся вместе осенью. Хочется побыть вместе, послушать музыку, надо починить машину, купить стереосистему, заняться всякими домашними делами, которые, кажется, я никогда не смогу сделать. Нужно, чтобы было место, которое можно назвать домом. У меня так давно его не было. Разве у нас не может быть дома?»

Переживая приключение в дикой природе Аляски, Скотт представлял себе, как пускает корни, и это настолько противоречило всему его жизненному опыту… Возможно, сказался фактор Аляски – эта местность настолько огромная и пустая, что заставляет задуматься о домашнем уюте. Роберт Сервис в своем стихотворении «Убийство Дэна Макгрю» писал о «стороне вдали от забот, четыре стены и крыша над головой…». Если добавить к этому хорошую стереосистему, поставить на машину новые амортизаторы и новый глушитель, то действительно может что-то получиться. Скотт также написал Джинни, что после полета из Гленаллена захотел научиться управлять самолетом. «Надеюсь, тебе понравится эта идея, – писал он. – Это немного сблизит наши два разных мира». Он предложил ей поучить его. «Довольно бессвязное письмо получилось, – заключил он. – Так что мы будем делать?»

Что делать в ближайшем будущем, однако, было точно понятно. На попытку восхождения на Санфорд ушло слишком много времени, через неделю пилот должен был прилететь за ними. Скотт и Уэс забрали запас провизии, который в первый день оставили в хижине у реки, и отправились к другой полуразрушенной хижине у подножия горы Драм через двадцать пять километров болот. Легкий, как предполагалось, поход, растянулся на двое суток. Да и гора была намного выше, чем казалось. Добравшись до хижины, парни поняли, что времени хватит только на одну попытку восхождения. Когда они выбрались на ледник, погода стала портиться, но они шли в связке все выше в расчете на свои силы и постоянный свет.

Попытка взобраться на Санфорд истощила их гораздо больше, чем они предполагали.

Подъем казался бесконечным, и они повернули назад, не дойдя до вершины. Следы замело, и спускаться можно было только наугад. Они перебрались через несколько трещин и в какой-то момент оказались перед очень широкой трещиной. «Брюс, это правильный путь? – спросил Уэс. – Ты помнишь ее?» Провал был шириной около двадцати метров со снежным мостом посередине, Уэс помнил, что трещины, которые они преодолевали на подъеме, точно были у́же. Однако стоило поторопиться со спуском, поэтому Уэс ступил на снежный мост. Он почти добрался до противоположного края, когда перемычка не выдержала, и Уэс полетел вниз. Пролетев всю длину связывавшей его со Скоттом веревки, он ударился о ледовую стену трещины, и начал плавно скользить дальше вниз. «Держи! – крикнул он, думая, что Скотт наверху пытается закрепиться на склоне. – Держи!» Потом движение остановилось.

Когда Уэс упал, рывок оказался настолько сильным, что Скотта свалило с ног и потащило к расщелине. Он сумел извернуться и воткнуть ледоруб в снег и остановился почти у самого края. Из-за веса Уэса Скотт не смел пошевелиться. Малейшее изменение положения могло привести к тому, что ледоруб выскочит, и тогда они оба упадут. Но пока Скотт держался, напрягая все мышцы и держась обеими руками за ледоруб, и ждал.

Уэс сумел достать из рюкзака стропы, сделал две петли и привязал их к веревке так, чтобы стропы держали, но могли перемещаться по веревке. Затем он просунул ноги в петли и стал подниматься. Под нагрузкой веревка глубоко прорезала снег и лед на краю трещины. Уэсу в процессе подъема пришлось рубить нависающий снег ледорубом, делая проход. И Скотт, и Уэс потеряли счет времени, чувствуя только, что прошел не один десяток минут, прежде чем Уэс выбрался.

«Черт, чувак, – сказал Скотт, – почему так долго?» Его руки свело судорогой от напряжения, да и спина давала о себе знать, оттого что он долго находился в одном положении. Они размяли затекшие конечности и подтянули кошки, затем обошли трещину, которая едва не погубила их. Вскоре они смогли сориентироваться и поспешили вниз, к хижине, считая, что самое плохое уже позади и что Аляска больше не подкинет им сюрпризов, по крайней мере, не в этот день. Но неподалеку от хижины Уэс заметил движение в кустарнике. Он достал бинокль, отрегулировал его и разглядел большую самку гризли.

– Черт, – сказал он, наблюдая, как медведица объедает чернику. – Брюс, она здоровая.

Скотт тоже взял бинокль.

– Ну, – ответил он после долгого раздумья, – большая, но не вижу проблемы.