— Ну кто его просил! — воскликнул Мирошниченко. — Понеслась…
— Слышишь, друг, сейчас п-подъезжаем, и ты как можно дольше стыкуйся с самолётом, п-понял меня? Как можно дольше, — говорил тем временем Савельев водителю машины-трапа. — Саня, г-готов?
Алёшин кивнул и улыбнулся.
Машина начала стыковку. Они увидели заплаканные лица женщин и напряжённые мужчин-заложников.
Перепуганные люди смотрели на них из иллюминаторов.
Вдруг Савельев спрыгнул из машины, подбежал к самолёту и закричал:
— Товарищи пассажиры, трап п-подан. Покиньте с-самолёт, не з-задерживайте работу аэродрома!
Так делать было нельзя. Последствия могли быть непредсказуемыми.
Но это сработало. Террорист вдруг дал стюардессам команду открыть дверь и выпускать пассажиров.
Напуганные пассажиры выходили один за другим. «Дайте мне знак, когда появится террорист, кашляните», — незаметно шепнул Савельев мужчине, удержав его за локоть. Тот кивнул.
Пассажиры спускались по трапу, вышел последний, а знака так и не было. Оставались внутри и члены экипажа. «Внутри засел, гад», — шепнул Алёшин.
Пассажиров пригласили в подошедший автобус. После того, как автобус уехал, Савельев скомандовал: «Пошли. Действуем согласно плану».
Алёшин и Савельев ступили на борт. Пилотская кабина была пуста. Они вышли в коридор. Перед ними, через семь рядов, на пассажирских креслах сидели пилоты и стюардессы, в проходе за ними стоял старик с оплывшим лицом. В руках он держал пластиковый пакет. Из-под пальто в пакет тянулся провод.
— Почему с-сидите? — спокойно и удивлённо произнёс Савельев, обращаясь к членам экипажа, словно не замечая старика.
Пилоты молчали. Напуганные стюардессы повели глазами, указывая на стоящего за ними.
— Мужик, а ты что встал? Самолёт сейчас убирать будут, бригада уже приехала, выходи, — развязно проговорил Алёшин.
Старик вдруг послушно пошёл. Прошёл коридор самолёта. Свернул к выходу. Савельев и Алёшин подхватили его сзади.
— У меня горячая рука, горячая рука! — закричал старик.
— Что там у т-тебя с рукой? — переспросил Савельев и резким движением распахнул пальто. Увидел провод. Дёрнул.
Провод оборвался.
Ничего не произошло.
— Ну ты и дурак, м-мужик, ну и дурак, — заключил Савельев.
Анатолий Иванович был близок к истине. Террорист оказался психически больным.
Это был пенсионер с Колымы, 1938 года рождения, коренной магаданец. Звали его Геннадий Тодиков. На старости лет у него слегка поехала крыша. Он увлёкся идеей совершить революцию в мировой торговле и долго досаждал магаданским чиновникам своими проектами. Несколько раз его выставляли из приёмной губернатора. В конце концов он решил улететь на Кубу — почему-то через Швейцарию. Бомба, которой он угрожал, говоря, что «это хорошая доза пластита», была муляжом. Суд определил старика согласно его диагнозу — в психушку.
Но всё это выяснилось потом. А в тот вечер Наталья Михайловна Савельева спокойно смотрела телевизор, вышивая картину — три алых мака. Под торшером было светло, за окном уже темнело. Вот-вот с работы должен был вернуться муж, полковник Савельев, начальник отдела спецподразделения «Альфа». Прошёл час. Наталья Михайловна уже начала дремать в кресле, иголка выскользнула из её рук. И вдруг она вскинула голову:
— Экстренное сообщение. Заложники из самолёта, захваченного террористом в аэропорту Шереметьево, освобождены. Террорист задержан.
Наталья Михайловна негромко вскрикнула. В телевизоре был её муж в форме авиамеханика. Он вёл террориста, крепко схватив его за руки и завернув их назад.
Как раз в этот момент в дверь позвонил Анатолий Николаевич.
— Толя, ну ты-то зачем пошёл? — со слезами на глазах спрашивала его жена, следуя за мужем из прихожей на кухню. — Ты полковник, твоё дело — руководить!
— А, в новостях уже показали? Ч-чёрт бы их побрал. Да понимаешь, ну д-дольше бы объяснял, что д-да как. Сам пошёл и сделал. Д-дилетант там был. Я сразу понял. Надо было ошарашить его. Видишь, я уже дома. Д-давай ужинать.