Хищность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Элена, ты не идешь на задание.

— Почему? Вчера я доказала, что способна постоять за себя! — я едва сдерживала кипевшую внутри себя ярость.

— Возвращайся к дочери. Разговор окончен.

Я подошла к сидевшему за пластиковым столом Верену и отшвырнула его в сторону. Конечно, стол.

— Ничего не окончено! Я должна поехать в город хищников! Я знаю про нападения на деревни вегов! Скоро их совсем не останется. Не останется НАС! — я кричала, а из глаз брызнули… Нет, не слезы. Из глаз летели самые настоящие искры. — Я знаю, Вы считаете меня хуже, потому что я вега. Вы думаете, что я слабая, беспомощная. Не смотря на мою победу в состязаниях, Вы, тот, кто заявляет, что не делает различия между хищниками и вегетарианцами, пренебрегаете мной потому лишь, что я одна из них. Не такая как вы все!

Я бросала гневные взгляды на Романа, внутри себя считая, что он предал меня.

— Ты не права, Элена. Я бы позволил тебе пойти на задание, если бы у тебя не было ребенка. Ты молодая мать. Твой долг — позаботиться о дочери и…

— Я делаю это ради Арии! Ради моих родителей и всех тех, кто погиб в моем селении! Я отомщу! Я…

Верен сурово качал головой. Он был непреклонен.

— Отлично. Тогда я пойду одна.

Я выбежала из его палатки и бросилась в сторону проселочной дороги. Вернулась бы я в город хищников в одиночестве? Да. Но через несколько минут я услышала знакомый рев красного байка, а за ним и желтого, которым управлял Роман, а к нему, в свою очередь, дерзко прижимались Анна.

Димитрий подхватил меня, и мы помчали по проселочной дороге, время от времени подпрыгивая на ухабах и придорожных кочках. Только спустя несколько часов во время одной из остановок на пути в город хищников Димитрий рассказал мне о реакции Верена на мой протест. Учитель гордо изрек: «Она готова», — и давая последние наставления, несколько раз употреблял выражения «вы четверо», или «обе женщины», что значило, что все его поручения касались и меня.

Что я чувствовала по отношению к Димитрию? Я выгоняла из себя все чувства. Я больше не была юной невинной девушкой, которая когда-то, годы назад, находила восхитительной бешеную пульсацию крови от близости хищника и рёва его байка. Я не была и его сломленной женщиной, чьим наркотиком, жутким и рвущим на части, являлся он сам. Эмоции умерли. И я полагала, что воскреснуть им не суждено никогда. Было какое-то равнодушие, апатия. Я прекрасно понимала, что жизнь моя может прерваться в любой момент. Но я нисколечко не волновалась. Я, как робот, делала то, что считала нужным и правильным. И только.

Димитрий никогда не говорил о его чувствах той наивной девочке. Он доламывал меня, жестоко убивая мою суть. А теперь вот сказал, прошлой ночью. Слишком поздно. И зачем теперь это? Но я только удивилась. Удивилась и только. Может быть, я стала хищницей? Может быть, то живое, что осталось внутри меня, переродилась, и каким-то непонятным мне образом пробралось из крови моей дочери в нутро меня и изменило все?

Мы сняли две дешевых комнаты в мотеле на окраине пригорода.

— Эй, подруга, иди сюда, — Анна оперлась о косяк и, скрестив руки, указательным пальцем подозвала мне к себе.

— Что надо? — мой хриплый голос прозвучал враждебно, вызвав одну лишь ее усмешку.

Она показала банку с черной жидкостью и кисть.

Я прицокнула языком и вошла в их с Романом комнате, а парни сухо бросили:

— Мы в бар.

Отлично. Они предпочли оставить нас с Анной наедине. И напиться. Как типично для Димитрия. Как необычно для Романа. Хищник ломает все, к чему прикасается.

В отличие от меня, тела Димитрия и Анны были сплошь покрыты татуировками. Роман, так же, как и я, годами ранее очистил свою плоть. Но не она. Видимо, Анна считала татуировки частью ее самой.

— Забавно. Твой муж заставил меня стереть тату. А ты рисуешь их снова.

Не стоило мне злить девчонку прежде, чем она сделала бы свое дело. Зеленые глаза зловеще сверкнули. На мгновение мне показалось, что она вот-вот запустит в меня банкой с краской. Хищница сдержалась и взяла себя в руки. Я стянула майку и завалилась на широкую кровать.

— Что тебе рисовать? — сквозь зубы спросила Анна.

Что мне рисовать? Испытывала ли я омерзение от татуировок, как в далеком детстве, или возбуждение и интерес, как в то время, когда жила с Димитрием? Мне просто было наплевать.

— Рисуй что хочешь.

Я чувствовала, как холодная влажная кисть касается моей кожи. Как там я говорила прежде? Умопомрачительная зябкая ласка… Я хохотнула, и кисть дрогнула. Это была просто какая-то дрянь, в которой пачкалась моя кожа.

Что будет, если Анна изобразит что-то уродливое? Потеряю ли я интерес и внимание Димитрий? И снова апатия. Она накрыла. Тогда я и поняла, что чувствую себя преданной всеми, Романом, Димитрием, чувствую, что больше не доверяю никому. И так стало хорошо и свободно. И появилось понимание, что никто и никогда больше не сможет причинить мне боль. Никто не сможет, если никому не доверять. Если никого не любить.

— О чем думаешь? — вопрос Анны прозвучал язвительно.