Его рука погладила мой оголенный живот и двинулась ниже, но внезапно остановилась.
— Не это мне было нужно.
Томление ослабило меня, я не решалась поднять глаза. Конечно, думала я, Димитрий не хотел меня, у него была другая, совершенная, божественная.
Он поднял мой подбородок, вынуждая заглянуть в его глаза.
— Я ненавижу себя, Элена, за то, что сделал с тобой. Бог свидетель, как я скучал по той девочке, которую забрал из деревни вегов, и не надеялся увидеть ее снова!
Я дышала быстро и неглубоко. Я заставляла себя дышать.
— Роман сказал, что ты здесь, и я приехал за тобой, — прошептал Димитрий так тихо и горько, что я поняла, он даже не осознавал того, что говорил.
Я почувствовала леденящий озноб. Хищник, действительно, вернулся за мной!
— Тебя остановила Ария?
Он покачал головой, и его спутанные волосы разметались в разные стороны. Я лежала и любовалась Димитрием, ежесекундно изгоняя из головы мысли о его отъезде. Сейчас он только мой.
— Я люблю нашу малышку так же сильно, как и ее маму.
Нет! Он не мог этого сказать! Он не мог об этом думать! Я выдохнула единственное слово:
— Лисса?!
Он равнодушно пожал плечами.
— Просто знакомая. Она давно жаловалась на ненавистную ей жизнь хищников, и я забрал ее с собой. А потом, когда увидел тебя, попросил изобразить мою девушку.
Его пальцы касались моего лица так жадно, так, будто Димитрий пытался на ощупь запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую мою черту и линию.
— Почему? Что тебе не понравилось во мне? — сквозь подступившие слезы измученно спрашивала его я. — Почему ты не забрал меня отсюда?
Он слизывал мои слезы, вызывая трепет тела, оттягивал зубами дрожащие губы.
— Я увидел тебя такой, какой полюбил. Ты вернулась к жизни, Элена, возродилась и стала прежней. Благодаря Роману, — хищник зримо сжал челюсти и несколько секунд молчал, а потом продолжил. — Я понял, что если прикоснусь к тебе снова, снова сломаю! Я смотрел, как ты была счастлива в тот день с другим и ненавидел себя за то, что забрал блеск твоих глаз, ранил твое тело и душу.
Димитрий грубо перевернул меня и задрал расстегнутую рубаху.
— Ты избавилась от меня, — его руки блуждали по тем участкам моей кожи, где прежде были татуировки. — Ты ненавидела меня и хотела забыть.
Димитрий поцеловал мою кожу, и я почувствовала, как холодная капля ударилась о мою плоть. Этого просто не могло случиться. Мне показалось!
— В тот день я прощался с тобой. Я оставил тебя, Элена. Я отказался от тебя. Но я не могу видеть других мужчин рядом с тобой!
Кулак Димитрия врезался в пол, но мне не было страшно.
— Я прогнал Яна, я говорил Роману держаться подальше от тебя и этого, — его руки сжали мои ягодицы. — Зачем ты пришла ко мне, Элена?! Я хотел уехать, хотел позволить тебе начать жизнь без меня.
Я медленно перевернулась и приподнялась. Он сказал, что любит. Но хищники просто не способны любить. Я действительно хотела только его тела. Руки начали касаться крепкой груди, ногти оставляли полосы на его бронзовой коже, а он с упоением смотрел в мои глаза и, словно в пьяном бреду, повторял:
— Ты мой ад и рай, Элена. Ты мое спасение и проклятие. Я могу думать только о тебе. Я хочу только тебя.
— Не надо, — я не желала этого слышать, я желала лишь близости с ним и ничего больше.
— В каждой женщине я ищу тебя. И не нахожу ничего. Я боюсь касаться тебя, боюсь сломать снова.
— Я уже не та, — мои пальцы прижались к его губам. — Я хочу твое тело, остальное не важно.