Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма: читать начало книги онлайн

Третье Верховное главнокомандование, как вошло в историю высшее руководство вооруженных сил Германии под предводительством Гинденбурга, незамедлительно предприняло ряд экстренных мер военного и экономического характера. Меры эти выиграть войну не помогли, скорее наоборот, привели к окончательному истощению страны, вследствие которого она в конце концов и капитулировала. Однако по сей день немецкие националисты считают как Гинденбурга, так и Людендорфа военно-политическими гениями, спасшими отечество. По их мнению, войну проиграли не Гинденбург и Людендорф, а «еврейские социал-демократы», нанесшие осенью 1918 года Германии удар в спину. Историческая реальность, однако, серьезно расходится с мнением немецких националистов.

Генерал Людендорф, очень злой гений Германии

Первое, что сделал Гинденбург, – развязал тотальную подводную войну в Атлантическом океане, отдав приказ топить любое судно, направляющееся в Англию. Командующий военно-морскими силами страны адмирал Тирпиц, тот самый, который вдохновил кайзера Вильгельма на строительство великого флота, подал в отставку, посчитав приказ Гинденбурга аморальным. Немецкому подводному флоту очень быстро удалось добиться весьма внушительных результатов. Они оказались настолько серьезными, что Гинденбург поспешил заявить: «Через шесть месяцев Англия встанет перед нами на колени от голода». Ни на какие колени Англия ни перед кем не встала. Через какое-то время британские моряки научились бороться с немецкими подводными лодками. Торговые суда стали ходить через Атлантику только караванами под охраной эсминцев. Немецкий подводный флот, возможно, и нанес серьезный ущерб Великобритании, но не меньше пострадали Соединенные Штаты Америки, поскольку грузы, которые шли в Англию через Атлантику, следовали из США. Гинденбург, таким образом, устроил блокаду обеим странам. Это была очень серьезная политическая ошибка, которая, в конце концов, обернулась для Германии поражением в Первой мировой войне. Именно разбой немецких подводных лодок в Атлантике стал главной причиной, по которой Америка весной 1917 года вступила в войну на стороне Антанты.

Придя к власти, военные немедленно взялись за экономику. Это называлось «Программа Гинденбурга». Немецкую промышленность в кратчайшие сроки перевели на военные рельсы. Многие предприятия, выпускавшие продукцию гражданского назначения, закрыли или перепрофилировали. Права трудящихся резко ограничили – и это в одном из самых социально ориентированных государств Европы. Начали применять рабский труд военнопленных и рабочих, депортированных с оккупированных территорий. Гинденбург поставил задачу в кратчайшие сроки удвоить выпуск боеприпасов и вооружений. Чтобы выполнить такую программу, в Германии настолько сильно завинтили гайки, что революция стала вопросом ближайшего времени. Гинденбург, и особенно Людендорф, были прусскими солдафонами до мозга костей. Гинденбург с важным фельдмаршальским видом председательствовал на ежедневных собраниях немецкого генералитета, Людендорф корпел с утра до ночи над картами и всяческими приказами. Причем все это происходило в роскоши штабных особняков с великолепным продовольственным обеспечением, в то время как миллионы немецких солдат уже который год жили в окопах, а вся Германия голодала. Немецкий генералитет очень плохо разбирался в немецкой политике. В стране шли сложные социальные процессы, которые они, придя к власти, подхлестнули, заставив развиваться с головокружительной скоростью. В то время как помещики и фабриканты зарабатывали на войне немыслимые в мирное время деньги, простой люд нищал. Разрыв между богатыми и бедными на глазах превращался в зияющую общественную пропасть, которую видели, кажется, все… кроме Гинденбурга и Людендорфа, сидевших в своем Генеральном штабе и кроме пушек со снарядами ничего там не видевших. Когда Гинденбург решил начать «Тотальную войну», ему даже в голову не пришло, что войну эту он развяжет в первую очередь против собственного народа, от которого потребует невиданных жертв. Это он, Гинденбург, своими действиями разгонит волну «еврейской социал-демократии», которая осенью 1918 года накроет Германию революцией.

Немецкая подлодка, выброшенная на британский берег. Хотя философом неограниченной подводной войны считался адмирал Тирпиц, устроенная фельдмаршалом Гинденбургом тотальная подводная война повергла в состояние шока даже его

Несмотря на все усилия нового командования положение немецкой армии и ее союзников на всех фронтах к концу 1916 года было критическим. Германия проигрывала войну на истощение. Наступающий 1917 год обещал стать последним, и, казалось, ничто не могло спасти Второй рейх от поражения, кроме революции… русской революции.

Глава 4

Поражение. 1917–1918 гг

Зимой Великая война замерзала. Вести боевые действия в снегу, на холоде считалось невозможным, а потому миллионы солдат просто коченели в окопах, где болели и умирали тысячами. О чем думали зимой 1917 года в Берлине, исторической науке известно немногое. Военно-политических перспектив у Германии оставалось очень мало. Кайзер Вильгельм был не у дел, к тому же его репутация в глазах народа и правящих кругов была полностью разрушена. Прошли те времена, когда половина немецких мужчин носила усы, как у кайзера (эта глупая немецкая привычка носить усы, как у кайзера, затем – как у фюрера, выводила большую часть Европы из себя). Зимой 1917 года большинство немцев считали именно Вильгельма II виновным в бедственном положении Германии. Страной фактически управлял генерал Людендорф, сутками заседавший в Генеральном штабе. Однако никаких реальных планов по выходу из сложившейся ситуации у него не было, по крайней мере никаких документальных тому подтверждений историки не нашли. В таком безвыходном положении Германию могло спасти только чудо, и оно свершилось.

Восьмого марта 1917 года (по старому российскому календарю – 23 февраля) в Петрограде началась революция. Голодные бабы устроили бунт из-за хлеба, к ним присоединились рабочие, а затем солдаты из гарнизона. Жандармы в ужасе разбежались перед огромной, безумной, вооруженной толпой. Некоторые историки считают Февральскую революцию случайностью, мол, по расхлябанности не подвезли вовремя в столицу хлеба, хотя его в стране было на то время достаточно. Это не совсем так. Хлеб стал не более чем спичкой, упавшей в тот пороховой погреб, каким стала к началу 1917 года Российская империя. Виной такому положению дел была война. Настроения народных масс были аналогичными практически в каждом воюющем государстве. Россия просто стала первой страной, где по воле случая колоссальное социальное напряжение в обществе закончилось столь сильным взрывом. После случившегося в России все правящие воюющие режимы начали лихорадочно усиливать внутренние меры безопасности, чтобы предотвратить у себя подобное революционное развитие событий. С этого момента у каждого находившегося у власти государственного аппарата в Европе открылся внутренний фронт борьбы с собственным народом, доведенным войной до крайности. К концу 1917 года внутреннее противостояние в Европе начнет обостряться, по мере того как станет расти революционный радикализм. Первая мировая война закончится революциями и массовыми левыми движениями по всему миру. Виновных в этом надо искать среди европейской монархическо-империалистической верхушки, развязавшей совершенно безумную войну ради своих нездоровых амбиций, а не среди голодных петроградских баб, набивших морду жандармам за кусок хлеба для своих детей.

Бунт в феврале 1917 г. устроили голодные питерские бабы, но революцию сделали солдаты Петроградского гарнизона, которые перешли на их сторону с оружием в руках. Солдатская баррикада с артиллерией на Литейном проспекте

Русская революция оказалась тем самым чудом, которое могло спасти Германию от неминуемого, казалось, поражения. По крайней мере так в Берлине подумали многие и немедленно занялись Русским вопросом. Лихорадочно стали появляться планы, как вывести Россию из войны, ликвидировать Восточный фронт, а затем перебросить все силы на Западный фронт и одержать, наконец, победу. Парадоксально, но это оказалось единственным сценарием военно-политического руководства Германии, который им в ходе Первой мировой войны удалось осуществить… почти осуществить – получилось все, не вышло только победить. После Февральской революции русская армия начала медленно разваливаться. Летом 1917 года этот процесс стал лавинообразным, после того как Временное правительство Керенского, пойдя на поводу у Лондона и Парижа, совершило непоправимую ошибку. Лидеры Антанты недооценили масштабы русской революции и потребовали от Керенского летом выступить на Восточном фронте, чтобы поддержать наступление британских и французских войск на Западном фронте. Летнее наступление 1917 года закончилось полным развалом русской армии. Не разгромом, а именно развалом. Она перестала существовать как армия. В окопах и казармах еще оставались миллионы одетых в шинели и вооруженных людей, но воевать они категорически не желали, офицерам не подчинялись, целыми днями занимались политикой на митингах. Воинскую дисциплину и устав заменила либеральная демократия, подкрепленная винтовками за плечами митингующих. Началось повальное дезертирство.

Поразительно, но единственное, что сумел успешно сделать в ходе Первой мировой войны прусский генералитет, известный своим милитаризмом и отличной штабной работой, так это провести дипломатически-подрывную операцию по развалу Российской империи. То есть эффективными оказались не напыщенные штабные прусские генералы и фельдмаршалы, словно павлины разодетые в парадные мундиры и с непременными остроконечными шлемами «пикельхельм» на голове, а немецкая разведка и дипломатический корпус. Вокруг немецкого участия в русских событиях 1917 года существует огромное количество вымыслов и домыслов, главным из которых является утверждение о том, что Ленин был германским шпионом. Никаких доказательств, однако, за более чем сто лет, прошедших с того времени, никто не предоставил, хотя врагов у Ленина за это время меньше не стало. Без всяких сомнений, Геббельс бы такого шанса не упустил, будь у него доказательства работы Ленина на немецкую разведку.

И все же Берлин, безусловно, способствовал русским революционным событиям, возможно посредством своих социал-демократов, которые к тому времени были в Германии ведущей политической силой. По крайней мере всем известно о том, как Берлин дал российским социал-демократам возможность проехать из нейтральной Швейцарии через свою территорию в Швецию, откуда те уже без сложностей добрались до Петрограда. В опломбированных вагонах пассажирского поезда (точнее, нескольких поездов) в Россию пробрались 167 крупных деятелей российской социал-демократии, из которых большевики составляли лишь одну треть. Немецкая разведка дала возможность всей революционной верхушке, независимо от их убеждений, вернуться домой, логично полагая, что по возвращении они немедленно включатся в политическую работу. Как бы там ни было, но, начиная с весны 1917 года, русская революция оказалась тем краеугольным камнем, на котором немецкое военно-политическое руководство принялось строить планы дальнейшего ведения войны.

Германия перешла к решительным действиям осенью 1917 года, когда ситуация в России уже не оставляла никаких сомнений касаемо своего финала. Россия была больше в Великой войне не участник. Немецкий Генеральный штаб составлял планы, исходя именно из этого предположения. С Восточного фронта стали снимать войска и перебрасывать их на Итальянский фронт. Двадцать четвертого октября 1917 года войска Центральных держав перешли в наступление и прорвали оборону итальянской армии. Итальянский фронт Антанты, стоявший неподвижно на месте три года, рухнул за четыре дня. Следующей оказалась Румыния. Здесь даже не понадобилось начинать наступление. Девятого декабря 1917 года Бухарест подписал перемирие. Румынский фронт в значительной степени держался на русских штыках, которые после Октябрьской революции просто разошлись по домам. Главные же события Первой мировой войны осенью 1917 года происходили в Петрограде. Через две недели после 7 ноября, когда состоялся его приход к власти, новое советское правительство выступило с призывом начать мирные переговоры. Еще через 10 дней, 2 декабря 1917 года, советская делегация прибыла для начала переговоров в ставку германского главнокомандования на Восточном фронте, находившуюся в Брест-Литовске. Тем временем в Берлине генерал Людендорф лихорадочно готовил план решающего наступления на Западном фронте, которое должно было успеть закончить войну до прибытия американских войск на европейский театр военных действий.

Соединенные Штаты Америки объявили войну Германии 6 апреля 1917 года, однако посылать своих солдат на фронт они начали лишь через год, весной 1918-го. Американская мобилизация была, вероятно, самой медленной за всю военную историю человечества. Как было сказано выше, по сей день не ясно, что реально происходило в кабинетах и умах правителей воевавших тогда государств. Но даже среди этого океана закулисно-политического таинства американская загадка, наверное, одна из самых больших. Нет никаких сомнений в том, что главным победителем в Первой мировой войне оказались именно Соединенные Штаты Америки. Потеряв всего 65 тысяч человек, США нажили в результате войны гигантский финансовый, экономический и политический капитал. Америка ворвалась на мировую политическую сцену по окончании войны так, как ни одна другая страна в истории. Блистательный выход Германии на мировую политическую сцену в 1871 году, после войны с Францией, был, по сравнению с американским политическим выходом в 1918 году, жалким провинциальным выступлением.

Официальных причин воевать с Германией у Вашингтона имелось несколько. Русская революция среди них не значилась, хотя именно она, очевидно, и стала в действительности главным мотивом. Это подтверждает тот факт, что войну США объявили меньше чем через месяц после Февральской революции, спеша восстановить пошатнувшийся в Европе баланс воюющих сил. Официально же в Вашингтоне говорили о хищнической подводной войне, которую вели немецкие подлодки. Однако подводное противостояние шло уже чуть ли не целый год, но войны из-за него никто не объявлял. Официальный Вашингтон даже использовал такой совсем уже фантастический повод, как попытка Германии вовлечь Мексику в столкновение с Соединенными Штатами. В историю этот случай вошел под названием «Телеграмма Циммермана». Такую, мол, депешу послал немецкому послу в Вашингтоне министр иностранных дел Германии Артур Циммерман. Германия обещала Мексике вернуть ей американские штаты – Техас, Аризону и Нью-Мексико, – захваченные США в 1848 году, если та вступит в войну на стороне Центральных держав. Как конкретно германские войска должны были попасть в Мексику, чтобы помочь ей отбить Техас, неясно, но в те дни пропаганда могла жонглировать любой, даже самой немыслимой ложью. У Соединенных Штатов к началу 1917 года действительно сложилась напряженная ситуация на границе с Мексикой, поскольку в этой стране шла революция. Но скорее американская карательная экспедиция генерала Першинга могла взять столицу Мексики, чем мексиканские партизаны умудрились бы углубиться на территорию Техаса хотя бы на полсотни миль.

Торпедирование «Лузитании». Немцы потопили американское судно «Лузитания» еще в 1915 г. США не объявили тогда войну Германии, хотя это преступление во всем мире посчитали вопиющим

Вступив в войну, Соединенные Штаты стремительно нарастили поставки союзникам всего необходимого, что значительно увеличило материально-техническое и продовольственное превосходство Антанты над Центральными державами. Именно тот факт, что продовольственное снабжение британцев и французов оказалось в последние годы войны лучше, нежели у немцев и австро-венгеров, спас Антанту от революции. Обыкновенный голод заставил немецкий и австро-венгерские народы выйти осенью 1918 года на улицы и напрочь смести прогнившие правящие режимы с политической сцены. Осенью 1918 года простым людям все было предельно ясно: если не прекратить войну, наступающую зиму они просто не переживут, сдохнут от голода. Благодаря Америке перспектива «сдохнуть от голода» перед британским и французским народом не стояла, а потому Лондону и Парижу удалось дотянуть народные массы до победы.

Скорее всего, Соединенные Штаты продержались бы до конца войны, откупившись от союзников поставками продовольствия и всего необходимого, а также чисто символическим военным присутствием на Западном фронте нескольких американских дивизий, если бы не безумие генерала Людендорфа. Этот человек был поистине самым злым гением Первой мировой. В конце своей полководческой деятельности, осенью 1918 года, когда финал был очевиден, он представлял собой полную развалину, находясь на грани нервного срыва. Другой великий немецкий полководец – Адольф Гитлер, – который проиграл Вторую мировую войну, перед самым ее окончанием находился в аналогичном состоянии. Это очень большая ответственность – проиграть мировую войну. Когда в конце 1917 года стало ясно, что Россия вот-вот выйдет из игры, Людендорф лихорадочно стал готовить план последнего наступления, которое должно было решить исход войны. В историю это событие вошло под названием «Битва кайзера». Началась она 21 марта 1918 года.

Перебросив с уже несуществующего Восточного фронта на Западный фронт 50 дивизий, собрав в кулак последние резервы со всей Германии, генерал Людендорф намеревался разгромить англо-французские войска до прибытия на Западный фронт американской армии. Сомнений в том, что американцы высадятся в Европе, у Людендорфа не имелось. Он настолько опасался появления свежего противника на Западном фронте, что начал наступление, как только закончилась зима, в весеннюю распутицу, не дожидаясь лета, когда обычно и ведут крупномасштабные наступательные действия. Удивление вызывает один важный факт – чего именно ожидал генерал Людендорф от последнего немецкого наступления? Столь опытный военачальник не мог не понимать, что взять Париж немецкой армии не удастся даже при самом лучшем для нее развитии событий. Он также осознавал, что опять погибнут люди, еще один миллион человек. Ради чего? Чтобы продвинуться в глубь французской территории на сотню километров до того, как на фронте появятся американские войска? Генерал Людендорф делал все это ради одного-единственного достижения: он хотел укрепить военное положение Германии перед началом мирных переговоров с Антантой. Миллион человеческих жизней за то, чтобы улучшить переговорные позиции, – такие вот среди правящих тогда кругов царили политические нравы.

Весеннее наступление 1918 года стало самым успешным немецким военным предприятием Первой мировой войны. Германская армия продвинулась на Западном фронте дальше, чем за предыдущие четыре года. Тактический успех немецкой армии, однако, уже через несколько месяцев обернулся для нее стратегическим поражением. Медлительные дотоле в военном плане США неожиданно оказались быстрее лани. После начала немецкого наступления американские войска стали прибывать на Западный фронт со скоростью 10 тысяч солдат и офицеров в сутки. Весеннее наступление генерала Людендорфа выдохлось за четыре месяца. Битва, которая должна была принести Германии мир, как трубила немецкая пропаганда, завела немецкий народ в очередную мясорубку. К середине июля 1918 года Людендорф как никто иной понимал, что война окончательно проиграна. Однако генерал продолжал думать, что мирные переговоры нужно вести на поле боя, улучшая свои переговорные позиции, пытаясь отбить у противника еще один-другой французский город. Однако очень скоро ему предстояло испытать шок, от которого он в психологическом плане уже не оправится до самого конца войны.

Генерал Першинг (крайний слева), командующий Американским экспедиционным корпусом в Европе, и союзники

Командование союзников тем временем готовило контрнаступление не менее мощное, нежели немецкое наступление весной. Причем удалось им это куда лучше, чем Людендорфу с его последним решающим ударом. Правда, для этого успеха имелись серьезные материальные предпосылки. Военно-техническое и экономическое превосходство Антанты над центральными державами к лету 1918 года достигло своего апогея. Последним сражением Первой мировой войны стало Стодневное наступление Антанты на Западном фронте, начавшееся 8 августа 1918 года. По своей военной сути Стодневное наступление было великолепно задуманным, стратегически точно просчитанным контрнаступлением. Оппонентом генерала Людендорфа в те решающие дни стал французский маршал Фош, которого 26 марта 1918 года назначили Верховным главнокомандующим союзных войск. Столкновение двух полководцев, французского и немецкого, на эпическом по масштабу поле битвы несло в себе вековой символизм немецко-французского противостояния. В этот раз победило французское оружие, хотя, конечно, не без помощи английского, американского, австралийского, канадского и бельгийского. Иными словами, в свою последнюю битву Германия пошла практически против всего Западного мира на тот момент времени.

Маршал Фош решил измотать немецкие войска в упорных оборонительных многомесячных боях, а затем нанести на слабых участках германской обороны массированные контрудары. Залогом успеха союзных войск являлась именно эта большая концентрация сил на узких участках фронта предстоящего контрнаступления. Большого численного превосходства у союзников над германскими войсками не имелось. Людей уже недоставало ни одной воюющей стороне. В Германии летом 1918 года провели тотальную мобилизацию, однако с трудом сумели призвать лишь 300 тысяч человек, чего не хватило перекрыть потери весеннего наступления даже с учетом вернувшихся в строй раненых. Положение Антанты было несколько лучше – на фронт продолжали прибывать американцы, и Лондон сумел перебросить часть сил с ближневосточного театра военных действий, – однако добиться серьезного численного перевеса союзникам все равно не удалось, людей у них для войны так же, как и в Германии, больше не осталось. Однако к лету 1918 года Антанта умудрилась добиться немыслимого военно-технического превосходства, которым и решил воспользоваться маршал Фош, чтобы закончить войну за 100 дней.