Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма: читать начало книги онлайн

Как утверждают некоторые историки, ужасных событий августа 1914 года можно было избежать, – по их мнению, Первая мировая война началась вследствие стечения обстоятельств. Толчком к ней послужило совершенно нелепое убийство, произошедшее в Сараево 28 июня 1914 года. Сараевские события были длинной цепочкой случайностей. Наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд решил посетить Боснию с официальным визитом, чтобы увидеть запланированные армейские маневры. Это было неосмотрительное решение, поскольку как Босния, так и Балканы в целом после двух Балканских войн 1912–1913 годов представляли собой пороховую бочку самого ярого в Европе национализма. Визит эрцгерцога в Сараево стал не чем иным, как австрийской провокацией сербских националистов. Франц Фердинанд был наследником австро-венгерского престола. При условии, что правящему императору Францу Иосифу на тот момент уже исполнилось 84 года, невиданный по тем временам возраст, многие считали эрцгерцога Франца Фердинанда де-факто главой государства. Во всяком случае его портреты уже печатали и вывешивали по всей империи, что делалось только в отношении правящего монарха.

Маленькая Бельгия не пропустила большую Германию. Надпись на заборе: «Прохода нет». Карикатура того времени

Бессмысленный визит в Сараево сразу пошел не по плану. С вокзала кортеж эрцгерцога отправился в городские казармы на инспекцию гарнизона. Оттуда они поехали к городской ратуше на встречу с местной политической общественностью. По пути следования кортежа сербский террорист бросил в него гранату, но в машину эрцгерцога не попал. Раздался взрыв, более 20 человек получили ранения, начался хаос, автомобиль эрцгерцога и машины сопровождения рванули со злополучного места и на высокой скорости помчались к ратуше. Пренебрежительное отношение австрийцев к сербам было совершенно напрасным. Сараево буквально кишел специально подготовленными террористами сербско-боснийской националистической организации «Молодая Босния», за которой стояла куда более серьезная ультранационалистическая южнославянская организация «Черная рука». За спиной последней австрийской разведке мерещились, а может, и не мерещились, русские националисты. На кортеж Франца Фердинанда в тот злосчастный день охотилось шесть террористов, вооруженных гранатами и пистолетами. Они стояли в разных местах по маршруту движения эрцгерцога, каждый ожидая удобного случая. Первым двоим осуществить задуманное не удалось, третий смог метнуть гранату, но промахнулся. Франц Фердинанд, казалось, избежал трагической участи, когда после взрыва его машина умчалась с места происшествия.

Эрцгерцог Франц Фердинанд

Адекватный человек на месте эрцгерцога после случившегося поступил бы, вероятно, адекватно, но Франц Фердинанд намеки судьбы проигнорировал. Королевское достоинство не позволило ему показать местным аристократам, что он испугался жалких сербов. Это было столкновение национализмов – австрийского и сербского – неумолимое и безжалостное по своей сути. Франц Фердинанд был ярым австрийским националистом – консервативным и воинственным. Эрцгерцог на дух не выносил славян, составлявших половину подданных его империи, но более всего он ненавидел сербов, называя их свиньями. Сербы отвечали ему не меньшей неприязнью. После пафосного мероприятия в ратуше полный австрийского национального достоинства эрцгерцог решает отправиться обратно в город, чтобы в больнице навестить раненных в результате взрыва. При этом никакой усиленной охраны никто не вызывает, никаких особых полицейских мероприятий в городе после нападения не проводится. На этом совершенно безумные случайности того поистине фатального дня только начинаются. Террористы из «Молодой Боснии» после брошенной гранаты и сбежавшего в ратушу эрцгерцога свою акцию уже завершили. В принципе они и так наделали достаточно политического шума, показав австрийцам, кто в Сараево хозяин, а потому в большинстве своем разошлись. О том же самом, вероятно, в свои последние минуты думал и Франц Фердинанд, решивший всем показать, что именно он здесь главный. Эрцгерцог дерзко выезжает из ратуши в свой последний путь. Его окружение пребывает в некотором замешательстве, к тому же Франц Фердинанд приказывает ехать в больницу, о чем забыли сказать его шоферу. В результате автомобиль поворачивает не там, где нужно. Сидящий на переднем сиденье губернатор Оскар Потиорек говорит шоферу: «Стой, мы не туда едем». Тот останавливает машину… напротив Гаврило Принципа. Остальные сербские террористы уже разошлись, а Принцип задержался. Он заскочил в магазин деликатесов Морица Шиллера, один из лучших в городе, видно, намереваясь перекусить после «дела». Он выходит из магазина и, о чудо, прямо перед ним, всего в нескольких метрах, останавливается открытый автомобиль эрцгерцога. По воле рока шофер доставил Франца Фердинанда прямо в лапы смерти, да еще и остановился так, чтобы Принцип не промахнулся. Большей нелепости история человечества не знает. Гаврило Принцип делает несколько шагов навстречу всемирной катастрофе и стреляет в упор.

Убийство эрцгерцога и его жены. Обложка итальянского журнала того времени

Убийство наследника австро-венгерского престола, без всяких сомнений, было событием чрезвычайной, однако, региональной важности. Жители, скажем, Франции или Бельгии в те дни едва обратили на то событие внимание, хотя именно они через месяц с небольшим станут главными жертвами случившегося в Сараево. Для подавляющего большинства населения западноевропейских стран Балканы представлялись даже не далекой окраиной Европы, а некой Азией, где царили непонятные и чуждые им нравы. Вена стала выдвигать Белграду различные требования, в большинстве своем неприемлемые, явно намереваясь закончить дело войной. Тем бы все и увенчалось – еще одной Балканской войной – если бы не Россия, которая, как уже было сказано, не могла сдать Сербию. Эскалация между Веной и Белградом быстро переросла в эскалацию Вены с Петербургом. Двадцать третьего июля 1914 года сербскому правительству был вручен австрийский ультиматум. На следующий день российское правительство объявило частичную мобилизацию. Двадцать пятого июля сербское правительство ответило на ультиматум, выразив готовность урегулировать конфликт, однако австро-венгерское правительство заявило, что оно не удовлетворено и объявило Сербии войну. Военные действия на границе двух государств начались 28 июля. Тридцать первого июля Россия объявила всеобщую мобилизацию. В полночь того же дня Германия предъявила России ультиматум с требованием ее прекратить. Вечером 1 августа 1914 года немецкий посол граф Пурталес явился в Петербурге к министру иностранных дел Сазонову за ответом на ультиматум. Получив от министра отказ, Пурталес вручил Сазонову ноту с объявлением войны. Третьего августа Германия объявила войну Франции, предварительно 2 августа выдвинув ультиматум Бельгии с требованием пропустить немецкие войска через свою территорию. Вечером 3 августа Великобритания объявила войну Германии. Врата ада, коим стала для человечества первая половина XX века, были открыты кучкой европейских националистов-империалистов всего за три дня, при этом они даже не поняли что натворили.

Царь Николай II объявляет войну Германии с балкона Зимнего дворца

И все же главным зачинщиком Первой мировой войны была Германия. Хронология событий августа 1914 года – лучшее тому доказательство. Берлин до последнего момента остается в стороне от конфронтации между Веной и Петербургом, затем стремительно вступает в конфликт и объявляет Российской империи войну, однако нападает Германия на Францию, а не на Россию. Да, именно такая происходит военно-дипломатическая несуразица. Берлин использует сербский повод, чтобы объявить Петербургу войну, однако в действительности он наносит удар по слабой и нейтральной Бельгии, чтобы разгромить Францию. Русско-германские военные действия начнутся лишь в середине августа и то после того, как в спешное наступление по просьбе Парижа перейдет русская армия, хотя войну начала Германия. На Западном же фронте уже 4 августа колоссальный немецкий военный каток принимается давить все на своем пути. Сама диспозиция вооруженных сил Германии перед началом Первой мировой войны указывает на то, насколько ее дипломатические претензии отличались от реальных военных планов. Когда Германия оповестила Россию о переходе в состояние войны, у нее имелось лишь 200 тысяч солдат и офицеров на Восточном фронте. Против такой огромной страны, как Россия, это были жалкие военные крохи. С другой стороны Европы в бой против Франции Германия бросила почти 2 миллиона человек, причем буквально на следующий день после объявления войны, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности.

Берлин не собирался всерьез воевать с Российской империей и тем более – с Великобританией, выскочившей на европейскую военно-политическую сцену буквально в двенадцатом часу ночи 3 августа и занявшей сторону Франции и России. Берлин намеревался утром 4 августа устроить Франции молниеносный разгром, такой же как в 1870 году, чтобы изменить баланс сил в европейском империализме. Как любил повторять Вильгельм II, «Германия обязана получить свое место под солнцем». Без всякого сомнения, агрессором в августе 1914 года выступила Германия, грубо прикрывшая свои хищные намерения балканским дипломатическим фиговым листком. Другой вопрос, что намерения «пострадавших» от немецкой агрессии сторон были не менее хищными, нежели те, что имелись у Берлина. Иными словами, грязной политическая игра была со всех участвующих сторон, просто один из хищников оказался сильнее, а потому резвее остальных.

Лучшая армия в мире – германская – проиграла Первую мировую войну всего за месяц, в августе 1914 года. Наступление на Францию, которое немецкий Генеральный штаб готовил целое десятилетие, провалилось за столь короткий срок. Успеха немцам в августе 1914 года удалось добиться там, где они совершенно того не ожидали, – на Восточном фронте, в Восточной Пруссии. Битва при Танненберге – такое название в мировой историографии закрепилось за Восточно-Прусским сражением – произошла во второй половине августа и закончилась для наступающих русских войск катастрофой. Сказалось превосходство немецкого генералитета, точнее, тандема двух генералов – Гинденбурга и Людендорфа, которым кайзер в начале августа спешно передал командование 8-й армией, дислоцированной в Восточной Пруссии. Эти два прусских генерала вскоре уверенно войдут в немецкую историю, летом 1916 года возглавив в Германии де-факто военную диктатуру. Они станут олицетворением прусского милитаризма и гордостью нации – той, что появится в Германии после окончания войны, – а также сыграют заметную роль в приходе к власти Адольфа Гитлера.

Победа над русскими в Восточной Пруссии, однако, была успехом тактическим и большой роли для исхода войны не имела. Военные действия на Восточном фронте в августе 1914 года были совсем незначительными по масштабу, если сравнивать их с тем, что происходило на Западном фронте. В ходе боев за Восточную Пруссию русская армия потеряла убитыми около 30 тысяч человек. Приблизительно такие же потери понесла и немецкая армия, но Гинденбургу удалось окружить Вторую армию генерала Самсонова, после чего в плен сдались 92 тысячи русских солдат и офицеров. В жаркие августовские дни лета 1914 года на Западном фронте ежедневно насчитывалось по 30 тысяч убитых с каждой стороны. Германская пропаганда, чтобы скрыть провал во Франции, раздула из сражения в Восточной Пруссии колоссальный газетный триумф, а из Гинденбурга и Людендорфа в считаные дни слепила героев нации – других героев у Берлина на тот момент не было.

Фельдмаршал Гинденбург сыграл большую роль в приходе Гитлера к власти в Германии

Немецкое наступление во Франции, которое, согласно Плану Шлиффена, должно было завершиться захватом Парижа через 42 дня, приблизительно за тот же срок вылилось в окопную войну. Это была ужасная, дотоле невиданная бойня, которую ни Шлиффен, ни Мольтке не могли себе даже представить. Для наступающей немецкой армии она началась совершенно неожиданно, когда оборонявшиеся французы и бельгийцы стали лихорадочно рыть огромное количество окопов, усеянных пулеметными гнездами, чтобы сдержать наступление германской пехоты. Немецкое командование пустило в ход артиллерию – сначала полевую, затем тяжелую, – в которой немцы значительно превосходили французов, но те ответили еще более глубокими окопами. Довольно быстро главным оружием войны вместо пулеметов стала артиллерия, единственным эффективным способом борьбы с которой были окопы. До конца 1914 года всю северо-восточную Францию противоборствующие стороны заполонили невероятным количеством траншей, блиндажей и всяческих укрытий. Миллионы людей, подобно затравленным зверям, жили в этих окопах четыре года под артиллерийским, пулеметным, снайперским и другим огнем, в дерьме, холоде и голоде, с крысами и вшами, страдая от болезней и эпидемий. Живыми осенью 1918 года из окопов вышли немногие из тех, кто в них оказался осенью 1914-го. Психически здоровыми из окопов не вышел никто.

Потерпев сокрушительное поражение на Западном фронте, добившись ничего не значащей победы на Восточном фронте, Германия столкнулась с Великобританией на море. Здесь кайзера ожидало, пожалуй, самое большое стратегическое разочарование. Многолетние военно-морские усилия Вильгельма II, стоившие стране огромных средств, оказались совершенно никчемными. К началу войны Германия не смогла догнать Великобританию на море, а потому оказалась не готовой дать англичанам бой в открытом Северном море. Так же, как генерал Мольтке провалил План Шлиффена во Франции, адмирал Тирпиц не смог реализовать свой план на море. Единственное различие между ними заключалось в том, что немецкие военно-морские силы потерпели от рук Антанты почти бескровное поражение, в то время как армейские неудачи на суше обошлись Германии в миллионы человеческих жизней. План Тирпица заключался в том, чтобы завоевать господство на Северном море. Оно было необходимо Германии, чтобы сохранить морское сообщение с внешним миром, дабы страна могла получать сырье и продовольствие извне. Однако, как было сказано выше, к началу войны Тирпиц не успел достроить флот, а потому не могло быть и речи о том, чтобы дать англичанам решающее сражение в Северном море. Они бы устроили немцам второй Трафальгар. Специфика военно-морских сил того времени была таковой, что одного генерального сражения хватило бы, чтобы от флота не осталось и следа. Все те гигантские средства и колоссальные усилия, которые Германия предпринимала на протяжении последних 20 лет, англичане могли утопить за один день. У адмирала Тирпица не оставалось иного выхода, кроме как спрятать с таким трудом построенный флот в хорошо защищенных гаванях на балтийском побережье Германии. После окончания войны флот был интернирован англичанами, но летом 1919 года, за два дня до подписания Версальского мира, немецкие матросы его затопили. За это британско-французские власти добавили стоимость затопленного флота к сумме германских репараций. Таким вот совершенно гротескным образом закончилось военно-морское увлечение Вильгельма II, ставшее, вероятно, одной из главных причин немецкого поражения, поскольку превратило Великобританию в непримиримого врага Германии.

Английский флот, которым командовал первый лорд адмиралтейства Уинстон Черчилль, один из самых деятельных членов британского кабинета, начал морскую блокаду Германии в первые же дни войны. Эта стратегическая военно-морская операция стала важнейшим инструментом, с помощью которого странам Антанты в конце концов удалось задушить Германию осенью 1918 года. Единственным недостатком этого инструмента оказалось то, что действовал он очень медленно, хотя и крайне уверенно. Уже через несколько месяцев после начала войны как в Германии, так и в Австро-Венгрии начались существенные перебои с продовольствием и сырьем. К концу войны обе страны недоедали настолько, что в них ежедневно от голода умирали тысячи людей. Зимой 1917 года снабжение продовольствием в Вене было намного хуже, нежели в Петрограде, где из-за нехватки хлеба вспыхнула революция. А осенью 1918 года Австро-Венгрия капитулировала перед союзниками не из-за своего военного положения, а вследствие голода. Ситуация в Германии была лишь немногим лучше, что стало одной из главных причин немецкой революции осенью 1918 года. Можно сказать, что сдача Северного моря в августе 1914 года стала первым крупным стратегическим поражением Германии в Первой мировой войне.

Зайдя к концу августа 1914 года в тупик на поле боя, Вильгельм II стал лихорадочно искать дипломатические выходы из сложившегося положения. Речь, однако, не идет о том, что кайзер хотел остановить войну и заключить мир. Нет, об этом ни он, ни остальные участники войны на тот момент даже не думали. Наоборот, к исходу августа взаимная ненависть, подпитываемая со всех сторон бешеной пропагандой, не оставляла мирным переговорам ни единого шанса. Кайзер размышлял о том, кого еще можно втянуть в войну на немецкой стороне. Но и в этом – дипломатическом – сражении победить Антанту ему не удалось. Первый раунд остался за англичанами, которые смогли подтолкнуть своего дальневосточного союзника Японию вручить Германии ультиматум 15 августа 1914 года. Как уже стало привычным, все ультиматумы были не более чем старомодной формальностью, и 23 августа Япония начала ущемлять интересы Германии в Китае.

Немецкие солдаты на улицах г. Циндао, Китай. Японская армия и флот за два месяца отобрали у Германии все ее китайские владения

Однако главной целью осенью 1914 года как для Антанты, так и для Германии стала Османская империя. Константинополь мог опрокинуть чрезвычайно хрупкий баланс сил, сложившийся между двумя альянсами, воюющими в Европе. Если бы только турки присоединились к Антанте, то Первая мировая война, вероятно, закончилась бы в 1915 году, и события XX века пошли бы по-иному. Причем французское и британское влияние в Османской империи перед началом войны было куда бо́льшим, нежели влияние немецкое. Для Берлина дипломатическое сражение с Лондоном и Парижем за Константинополь осенью 1914 года стало вопросом жизни и смерти. В случае участия Османской империи на стороне Антанты южный немецкий фланг оказался бы под сильнейшим ударом. Австро-Венгрия была бы обречена. Османская империя все еще оставалась крупнейшим игроком на Балканах. Румыния, Греция и Италия, вступившие в войну на стороне Антанты позднее, вероятно, сделали бы это сразу же вслед за турками. Болгария, присоединившаяся позднее и занявшая сторону Германии, бесспорно, этого бы не сделала, а скорее выступила бы вместе с остальными балканскими странами против Австро-Венгрии. Противостоять Российской империи, Османской империи, Италии и всем балканским странам австро-венгерская армия не смогла бы даже при значительной германской военной помощи. Они не продержались бы под напором настолько превосходящих сил противника и месяца, после чего Германии пришлось бы воевать на три фронта – на Западном, Восточном и Южном – что, естественно, продлилось бы совсем недолго. Италия и балканские страны, без сомнений, стремительно последовали бы за турками. В каждой столице, принимавшей тогда решение вступать в войну или нет, царило хищное «реальнополитическое» мышление – делать это необходимо только на стороне победителя, предварительно обговорив с ним, что за это можно получить.

Добиться расположения Османской империи Берлину удалось при помощи военного министра страны Энвер-паши. Правивший в Константинополе режим младотурков тогда в шутку называли «Три паши». Энвер-паша был одним из них, а в военных вопросах он, несомненно, почитался главным. Роль личности была в ту абсолютистскую эпоху куда более весомой, нежели в наше либеральное время. Личность же Энвер-паши среди целого пантеона неадекватных вершителей судеб человечества начала XX века, вероятно, можно считать одной из самых одиозных. Энвер-паша был ярым пантюркистом и панисламистом, то есть отпетым националистом-фундаменталистом. Вильгельму II с его незамысловатым немецким национализмом было в психологическом плане до столь запутанного османского национализма, коим страдал Энвер-паша, очень далеко. Безумный политический путь, который проделал этот человек с 1914 по 1922 год, – лучшее доказательство тому, насколько обреченным оказалось тогда человечество, ведь его судьба попала в руки столь опасных людей. Энвер-паша ради воплощения в жизнь своих безумных идей втянул Османскую империю в войну не на той стороне, что привело к ее развалу и огромной трагедии на Ближнем Востоке. Это он в 1915 году устроил армянский геноцид. После окончания войны Энвер-паша скрылся в Германии, где сошелся во временном союзе с большевиками, а затем отправился в Москву заниматься теоретическими изысканиями по слиянию исламизма и марксизма. Рассорившись позднее с большевиками, он бежал в Туркестан, чтобы возглавить там басмаческое движение. Летом 1922 года Энвер-паша погиб в бою с отрядом Красной Армии на территории современного Таджикистана. Его зарубил чекист-армянин.

Энвер-паша во многом решил ход Первой мировой войны, втянув Османскую империю в войну не на той стороне

Тридцатого октября 1914 года Османская империя вступила в Первую мировую войну на стороне Германии и Австро-Венгрии. Баланс сил в Европе между воюющими альянсами, покосившийся было после неожиданного для Германии вступления в войну Британии, восстановился. Теперь их было три империи на три империи. Антанта – Британская, Французская и Российская империи. Центральные державы – Германская, Османская и Австро-Венгерская империи. Переведя к концу 1914 года дух после всего случившегося, немецкое руководство пыталось понять, как действовать в сложившейся обстановке дальше. В ближайшем будущем у Германии не имелось никаких военных перспектив одержать победу. Миллионы ее солдат сидели в окопах, будучи не в состоянии сдвинуть линию фронта даже на несколько километров. Военные действия стали напоминать бессмысленную бойню, в которой людей убивали как скот без всякой на то причины. Победить в окопной войне было невозможно. Стране предстояла долгая война на истощение, при этом материальные ресурсы ее были ограниченными.

В феврале 1915 года Британия попыталась одним ударом своего флота нейтрализовать турок. Это была операция, задуманная Уинстоном Черчиллем. Его замысел – выбить из цепи противника слабое звено – был стратегически верным. Черчилль отправил могучий британский флот (при участии французского флота) захватить Дарданеллы. Уверенный в том, что противопоставить мощной союзной эскадре туркам нечего, Черчилль легкомысленно надеялся прорваться через проливы к Константинополю и одним залпом эскадры заставить Османскую империю капитулировать. Турки, однако, проявили чудеса самоотверженности и с помощью немцев не пропустили британскую эскадру к столице. Взбешенные англичане решили, что они подобное унижение так просто не оставят и высадили на побережье десант. Последовала печально известная мясорубка в Галлиполи, продлившаяся почти год и закончившаяся британским поражением. Уинстону Черчиллю пришлось уйти в отставку.