Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма: читать начало книги онлайн

Однако Антанта смогла компенсировать неудачи в Галлиполи успехом в Италии. Весной 1915 года ей удалось втянуть Италию в войну на своей стороне, несмотря на то, что долгие годы Рим являлся союзником Берлина и Вены, будучи членом Тройственного союза. Все это, однако, было в прошлом. Наступившие дикие времена требовали совершенно иных – «реальнополитических» – подходов. Англо-французская дипломатия в годы Первой мировой войны обманула половину Европы, обещая налево и направо все, что у нее просили, лишь бы новые страны и народы начали воевать против Германии. Самым знаменитым таким обманом принято считать соглашение Сайкса – Пико, из-за которого, как считают многие историки, произошла трагедия Ближнего Востока. Но по соглашению Сайкса – Пико англичане и французы выполнили хоть что-то из обещанного. Итальянцев же обманули просто фантастическим образом. Они вообще ничего не получили после войны, хотя им посулили в буквальном смысле полмира. Чего ради они бы полезли воевать весной 1915 года, когда всем уже было ясно, насколько гиблым болотом окажется эта война. Во время Парижской мирной конференции весной 1919 года итальянский премьер-министр плакал от бессилия и обиды, когда понял, насколько цинично Англия и Франция обманули его страну.

Осенью 1915 года немецкой дипломатии вновь удалось сравнять счет с Антантой. На стороне центральных держав в войну вступила Болгария. Ее воинственные правящие круги бредили созданием Великой Болгарии за счет соседних Сербии и Греции. Возглавляемый Германией альянс с этого момента стали называть Четверным союзом. Больше до конца войны Берлину привлечь на свою сторону никого не удалось, поскольку никто больше не верил в победу немецкого оружия. Болгары по глупости оказались последними такими недальновидными. Антанте, наоборот, удалось втянуть в войну еще несколько стран, правда, все они приняли такое решение ближе к ее окончанию, в 1917 году. Это были Греция, Румыния и страна, в самый последний момент решившая исход войны, – Соединенные Штаты Америки.

Несмотря на большое количество участников конфликта, бившихся на множестве фронтов по всему миру, главной ареной войны стал Западный фронт. Его протяженность на северо-востоке Франции составила 500 километров. Именно здесь крутилась главная мясорубка войны. Немецкая армия сама держала Западный фронт, выступая против британских, французских, бельгийских и прибывших в 1918 году американских войск. После провалившегося Плана Шлиффена, уже к началу 1915 года, силы Антанты численно превосходили немецкую армию на Западном фронте, но за Германией оставалось превосходство в артиллерии – боге окопной войны. Таким образом, ни одна сторона не имела ни единого шанса одержать в ближайшие несколько лет победу на поле боя. Предстояла долгая война на истощение, в которой выиграть могла та участница конфликта, у которой было больше ресурсов – человеческих, материальных, продовольственных. Однако касаемо ресурсов лидер был очевиден для всех. Население Германской империи перед началом войны составляло 70 миллионов человек, население Австро-Венгрии – 50 миллионов. В Британской империи проживало 600 миллионов, а ее территория занимала пятую часть суши. В Российской империи насчитывалось 180 миллионов человек, а ее территория раскинулась на шестой части суши. Население Французской империи составляло 95 миллионов человек, а ее площадь равнялась площади Европы. Если добавить к балансу Антанты ресурсы, которые она получала от Соединенных Штатов Америки, то исход войны на истощение был ясен любому, даже самому недальновидному политику. Исходя из сложившейся ситуации, – когда война до «осеннего листопада» неожиданно превратилась в войну на истощение – немецкое руководство к концу 1914 года начало лихорадочно искать выход из того кровавого тупика, в который оно завело страну.

Немецкая открытка 1915 г. Надпись на открытке: «Болгария с нами». Болгария стала последним германским союзником

Глава 3

Война на истощение. 1915–1916 гг

После того как осенью 1914 года План Шлиффена провалился, а генерала Мольтке сняли с должности, Германия оказалась без стратегического плана дальнейших боевых действий и без верховного главнокомандующего, способного вести войну на два фронта. Пришедший на смену генерал фон Фалькенхайн был военачальником иного масштаба, нежели Мольтке, который возглавлял самый опытный в мире немецкий Генштаб почти десять лет. Никакого стратегического понимания, куда двигаться дальше, в Берлине ни у кого не было. Казалось, весь прусский генералитет, такой бравый и воинственный до начала войны, теперь смиренно и удрученно плыл по течению войны в неизвестном направлении. На Западном фронте ситуация сложилась абсолютно патовая, армия сидела в окопах, не в состоянии даже высунуть из них голову. Единственное, чем здесь занимались, это копали новые окопы, строили новые блиндажи, а также насыщали позиции дополнительными огневыми средствами – пулеметами, минометами, артиллерийскими орудиями, – что еще больше заводило окопную войну в тупик, поскольку прорвать такую оборону было уже за гранью возможного. Никогда в истории человечества ни до, ни после не будет создано настолько неприступной с обеих сторон линии обороны, какой оказался к началу 1915 года Западный фронт.

Положение дел Германии на Восточном фронте, казалось, было лучше, но только на первый взгляд. Немецкая армия действительно вплоть до конца 1915 года успешно выступала против русских войск. Однако Берлин надеялся, что основную тяжесть ведения войны на Восточном фронте вынесет на себе Австро-Венгрия. Этим надеждам не суждено было сбыться. Когда 8-я армия генерала Гинденбурга в августе – сентябре 1914 года громила царские войска в Восточной Пруссии, русский Юго-Западный фронт генерала Иванова в Восточной Галиции крушил австро-венгерскую армию в куда больших масштабах. У Гинденбурга в Восточной Пруссии под командованием было 150 тысяч солдат и офицеров. В Восточной Галиции австро-венгерские войска насчитывали свыше 900 тысяч человек, их потери по окончании сражения превысили 350 тысяч солдат и офицеров. Вена немедленно воззвала к Берлину о помощи, заявив, что удержать Восточный фронт собственными силами она не в состоянии. Германии пришлось срочно прийти союзнику на подмогу, в результате чего существенная часть немецких ресурсов оказалась до начала 1918 года прикованной на Восточном фронте. Этого Берлин летом 1914 года никак не мог предположить.

В августе 1914 года семь немецких армий были сосредоточены на Западном фронте и только одна – на Восточном. К началу 1915 года генералитет в Берлине, оправившись от шока, вызванного провалом Плана Шлиффена, принял новую стратегию, которая должна была привести Германию к победе. Немецкое командование решило разгромить Россию и вывести ее из игры, после чего перебросить освободившиеся силы, как свои, так и австро-венгерские, на Западный фронт, а затем победно завершить войну. Такая стратегия, принятая в спешке и от безысходности, была, однако, еще более призрачной, нежели План Шлиффена, над которым германский генералитет трудился столько лет. Восточный фронт по протяженности превосходил Западный в три раза, к тому же здесь было очень мало дорог – только леса и болота. Но даже не это было главным препятствием на пути немцев. Самым пугающим на Восточном фронте, по крайней мере для адекватно мыслящей части германского генералитета, оказалась немыслимая глубина русской обороны. До Петербурга было более тысячи километров, до Москвы – свыше полутора тысяч, причем за Прибалтикой и Польшей уже практически заканчивались дороги, оставались лишь тончайшие железнодорожные нити, взорвать которые отступающим русским войскам не составляло никакого труда. От линии Западного фронта до Парижа было немногим более 200 километров, а его захват обещал Германии победу в войне (по крайней мере так думало большинство военно-политической верхушки в Берлине). Попытки взять Петроград или Москву начальник Генерального штаба генерал Фалькенхайн считал фантазиями. Имелись у него сомнения и касаемо того, насколько успешными вообще могут быть военные действия на Восточном фронте, принимая во внимание его огромные расстояния, требовавшие колоссальных человеческих и материальных ресурсов.

Два солдата на Восточном фронте: слева – немецкий, справа – австро-венгерский. Отличить их можно по каске. В 1915 г. солдат стали массово одевать в стальные каски (штальхельм), чтобы спасти их головы от шрапнели

Ярыми сторонниками мощного удара по России были главнокомандующий Восточным фронтом генерал Гинденбург и его заместитель генерал Людендорф. Немецкая пропаганда сделала из Гинденбурга национального героя после того, как летом 1914 года ему удалось разгромить русские войска в Восточной Пруссии. Вес генерала в обществе и среди германского руководства был куда больше, нежели подразумевали его звание или должность. Де-факто к началу 1915 года он стал вторым человеком в немецкой армии и составлял Фалькенхайну серьезную конкуренцию, явно намереваясь занять его место (летом 1916 года так оно и случится). Гинденбург считал, что ему под силу повторить успех 1914 года в Восточной Пруссии, только совсем в иных масштабах. Он намеревался в ходе кампании 1915 года окружить и разгромить всю русскую армию на Восточном фронте и действительно дойти до Петрограда. Причем назвать его амбиции полностью беспочвенными нельзя, потому как летом 1915 года немецким войскам удалось продвинуться до Риги, оказавшись в пятистах километрах от Петрограда, а к концу 1917 года угроза взятия российской столицы стала более чем реальной.

Все споры между Фалькенхайном и Гинденбургом, а также дискуссии среди немецкого командования касаемо глубины стратегического удара по России имели, однако, больше теоретическое, нежели практическое значение. Германии катастрофически не хватало времени. Австро-венгерская армия рассы́палась в Галиции как карточный домик. Русская армия захватила столицу Восточной Галиции Львов. Перемышльская крепость, главный укрепрайон австро-венгерской армии в Восточной Галиции, была окружена осенью 1914 года, а весной 1915-го ее гарнизон сдался. В плен попало 120 тысяч австро-венгерских солдат и офицеров. Германии требовалось спешить на помощь союзнику, чтобы до того, как немецкая армия попытается вывести Россию из войны, русские не сделали того же с Австро-Венгрией. В это самое время ударом через Дарданеллы Великобритания пыталась нейтрализовать Турцию.

Все попытки в 1915 году устранить кого-либо из игры провалились с обеих сторон. Война стала принимать еще более затяжной характер, поскольку никакой перспективы серьезно переломить ситуацию к концу 1915 года не было видно. Немецким войскам удалось в ходе весенне-летней кампании 1915 года спасти австро-венгерских союзников от разгрома и значительно потеснить русскую армию на Восточном фронте. Немецкие войска отбили Восточную Галицию, а также захватили Польшу и Литву, бывшие в то время частью Российской империи. Однако разгромить русскую армию, как того хотел генерал Гинденбург, не вышло. Он смог лишь значительно потеснить противника, который понес серьезные потери в живой силе и вооружении. Успехи на Восточном фронте дались Германии дорого. Пришлось перебросить крупные силы с Западного фронта, а также отдать на Восточный фронт большое количество произведенного в Германии вооружения и боеприпасов. Как правильно опасался более осторожный генерал Фалькенхайн, добиться какого-либо перелома на Восточном фронте Германии не удалось, а вот создать себе полноценный второй фронт, который теперь постоянно требовал значительных человеческих и материальных ресурсов, получилось.

Царь Николай II обходит руины Перемышльской крепости. Взятие крепости стало большой победой русской армии. Многомесячная осада крепости была самой серьезной в ходе Первой мировой войны

Таким образом 1915 год стал для воюющих сторон дальнейшим безумным сползанием в болото окопной войны. Германия безуспешно попыталась разгромить Россию. Великобритания еще более безрезультатно противостояла Турции. Антанте удалось втянуть в войну на своей стороне Италию. Центральные державы смогли проделать то же с Болгарией. Италия открыла периферийный, совершенно бессмысленный фронт на границе с Австро-Венгрией. Солдаты двух стран провоевали три года, совершенно не понимая, зачем они это делают. При этом линия фронта практически не сдвинулась с места. Северная Италия еще недавно была частью Австрии, а всего год назад перед началом войны две страны считались союзниками. Австро-итальянские человеческие связи были многовековыми и в принципе добрососедскими, теперь же люди сидели в разных окопах и убивали друг друга, в смятении спрашивая себя, как так вышло. Итальянским и австрийским офицерам приходилось больше следить за собственными солдатами, чем за чужими, поскольку свои все время норовили сдаться в плен. Особенно сложно приходилось итальянским офицерам. Каждую ночь они вынуждены были дежурить в окопах, напряженно вглядываясь в темноту, не ползет ли кто из их подчиненных по нейтральной полосе к вражеским окопам с белым флагом, чтобы сдаться. Британское и французское командование все время сокрушалось, каких слабых бог им послал союзников, не осознавая, что итальянцы в силу национального характера первыми разобрались в том, насколько бессмысленна эта война. Довольно скоро как англичанам, так и французам также придется столкнуться с тем, что их солдаты не хотят воевать. Болгарский фронт на окраине Балкан был еще более периферийным. Кстати, именно на нем начались первые солдатские братания – пожалуй, самое фантасмагорическое явление Великой войны, доказывающее, насколько она была безумной и напрасной. На Балканах братались болгарские и русские солдаты. Но довольно скоро к ужасу правящей европейской национал-империалистической элиты взаимно заявлять о товариществе начнут уже французские и немецкие солдаты, брататься будут все подряд, что закончится мировым социализмом, который похоронит монархизм, колониализм, империализм и национализм.

В 1915 году, когда осела пыль первых сражений и воюющие стороны залегли в окопах, началась механизация войны. Это был жуткий по своей бесчеловечности процесс. Ведущие в индустриальном плане стороны – Германия, Великобритания и Франция – максимально задействовали имеющийся у них научно-технический потенциал, чтобы наладить массовое убийство людей. Разгорелась лихорадочная гонка вооружений. Германия лидировала в тяжелой артиллерии и химическом оружии. Антанта доминировала в самолетах и танках. Двадцать второго апреля 1915 года около бельгийского города Ипр немецкая армия применила боевые отравляющие вещества. Первая в истории газовая атака повергла население планеты в состояние глубокого шока. В газетах публиковались кошмарные футуристические фотографии солдат в противогазах, которые больше походили на пришельцев, нежели на людей. Это перевернуло и без того обезумевшее сознание граждан воюющих стран. Немецкая пропаганда в годы войны работала на износ, для чего ей постоянно требовались новые национальные герои. Первым из них оказался генерал Гинденбург. Затем германской национальной героиней стала 420-миллиметровая мортира «Большая Берта» – артиллерийское орудие чудовищного калибра фирмы «Крупп», названное в честь внучки «короля пушек» Альфреда Круппа. Снаряды «Большой Берты» весом свыше тонны разносили самые толстые крепостные стены в щепки, а людей, прятавшихся за этими стенами, превращали в пыль и сажу.

Британская армейская футбольная команда на фронте в противогазах. 1916 г.

Немецкая армия на первых порах была лучше технически оснащена, нежели англо-французские войска на Западном фронте, что облегчило положение Германии в 1915 году. Но довольно скоро от немецкого военно-технического превосходства не осталось и следа. Наоборот, промышленность страны стала отставать в производстве боеприпасов и вооружений, что было неудивительно, если помнить о морской блокаде и скудности немецких сырьевых ресурсов. Успехи генерала Гинденбурга на Восточном фронте весной-летом 1915 года были в значительной мере результатом катастрофической неготовности русской промышленности к войне. На начальном этапе она была не в состоянии производить достаточного количества боеприпасов и вооружений. Русские войска отступали в Польше, поскольку у них просто не было патронов. Однако со временем ситуация улучшилась. К концу 1915 года российская промышленность начала давать фронту нужное количество боеприпасов. Англичане и французы стали помогать оружием. В общем, к этому периоду немецкое военно-техническое превосходство исчезло и на Восточном фронте. В Берлине со страхом заглядывали в наступающий 1916 год, не видя никакого выхода из кровавого тупика, в котором очутилась страна.

Планы немецкого командования на 1916 год были составлены, вероятно, уже в состоянии полного отчаяния и базировались на безумном предположении о том, что Франция доведена до крайнего истощения, а потому не выдержит мощного массированного удара. Это предположение принадлежало командующему немецкими вооруженными силами генералу Фалькенхайну. Других мыслей у него в то время, очевидно, не имелось. Не было у него, вероятно, и разведывательных данных о планах противника, иначе бы он знал, что Антанта также собирается устроить Германии в 1916 году окончательный разгром, для чего готовит координированное наступление на всех фронтах. Именно от безысходности окопной войны военно-политическая верхушка мирового империализма устроила в 1916 году доселе невиданную и абсолютно бессмысленную кровавую бойню. На одном узком участке Западного фронта англо-французские войска смогли потеснить немецкую армию на 10 километров. На другом узком участке немецким войскам, атаковавшим позиции противника целый год, вообще ничего не удалось – противоборствующие стороны остались на своих позициях. Однако в результате двух этих безумных сражений на крошечных кусках земли (один протяженностью 35 километров, другой – 15 километров) были убиты и покалечены миллионы людей. Миллионы выживших сошли с ума от того, через что им пришлось пройти.

Самым известным и кровавым символом Великой войны стало сражение, вошедшее в историю под названием «Верденская мясорубка». Это и было то самое массированное немецкое наступление, задуманное генералом Фалькенхайном с целью разбить обессиленную Францию. План его был совсем уж незамысловатым: на очень узком пятнадцатикилометровом участке фронта сконцентрировать значительно превосходящие силы пехоты и колоссальное количество артиллерии, чтобы прорвать оборонительные позиции французов и выйти на оперативный простор, дабы двинуться в наступление на Париж. Операция была запланирована на 21 февраля 1916 года. Артиллерийская подготовка перед началом наступления длилась почти девять часов. Это была настоящая бойня. Казалось, выжить во французских окопах после такого огневого вала невозможно. Две французские дивизии, оборонявшие Верденский выступ, были почти полностью уничтожены. Когда пушки умолкли, в атаку пошли шесть немецких дивизий. Им удалось быстро захватить кровавое французское болото, где еще вчера были окопы с солдатами. Может, все это время люди и барахтались в жуткой грязи, голодали, болели и мерзли, но еще накануне они были живы. Они говорили, думали, ели, курили. Теперь же после многочасовой артиллерийской стрельбы от них остались лишь куски мяса. Тонны земли и разорванной человеческой плоти перемешались в страшную массу под ногами, которую теперь месили солдатские сапоги шести немецких пехотных дивизий. А ведь это было только начало. Десять месяцев на этом залитом кровью пятнадцатикилометровом пятачке будут идти ожесточенные бои, а количество выпущенных немецкой артиллерией снарядов превзойдет в тротиловом эквиваленте все, что выстрелила Европа в XIX веке. Такого преднамеренного, совершенно безумного, бессмысленного массового убийства история еще не знала. Можно смело утверждать, что грань человечности империалистические круги, правящие Европой, перешли именно здесь. С этого начался кровавый XX век.

Французское командование оперативно перебросило подкрепление к Верденскому выступу, и уже через несколько дней немецкое наступление захлебнулось. На протяжении всего 1916 года обе стороны ежедневно бросали тысячи человеческих жизней под нож «Верденской мясорубки», уже вскоре после своего начала не имевшей никакого стратегического и даже тактического значения. Битва при Вердене в военном плане закончилась абсолютно ничем, но вот в политическом смысле она имела колоссальные последствия. Серьезные антивоенные волнения французских и немецких народных масс начались именно с 1916 года. Это произошло в значительной мере из-за «Верденской мясорубки», которая каждый день исправно выбрасывала обратно на родину тысячи калек – свидетелей того, что там происходило. Хотя битва при Вердене и стала самой кровопролитной за время Великой войны, в 1916 году она оказалась не единственной. Битва на Сомме стала даже более масштабной, правда, она происходила на более протяженном участке фронта, и поэтому количество убитых на квадратный метр там было чуть ниже.

Форсирование реки Сомма в Северной Франции было английским предприятием. Во многом оно напоминало немецкое наступление в районе Верденского выступа. Колоссальное количество артиллерии с утра до вечера молотило по позициям противника. Артиллерийская подготовка перед штурмом длилась семь дней, сказалось серьезное экономическое превосходство Антанты, у которой на такое хватило боеприпасов. Англичане также бросили в бой свои военно-технические новшества. Впервые на поле сражения массово появились танки, в небе барражировали сотни самолетов. Наступление на Сомме началось 1 июля 1916 года. За две недели до этого, 15 июня, выдвинулись итальянская и русская армии. Летняя кампания 1916 года стала первой полностью согласованной союзниками кампанией Первой мировой войны. Летом Антанта перехватила стратегическую инициативу, однако добиться успеха все равно была не в состоянии. Победить в окопной войне на поле боя было невозможно. Первая мировая была войной на истощение, а потому выиграть в ней могла только та сторона, у которой оно наступит позже всех.

Битва на Сомме закончилась через шесть месяцев продвижением англо-французских войск на 10 километров. Погибло и было искалечено более миллиона солдат и офицеров. Битва при Вердене, как было отмечено выше, завершилась ничем. Число убитых и раненых составило три четверти миллиона человек. Итальянское наступление также провалилось, правда, жертв там было куда меньше. Сказалась экономическая отсталость как Италии, так и Австро-Венгрии, которые были не в состоянии производить такое количество снарядов и вооружения. Успешным в ходе летней кампании 1916 года оказалось лишь русское наступление на Восточном фронте, известное как Брусиловский прорыв, но и оно через некоторое время сошло на нет, когда немцы перебросили на Восточный фронт значительное подкрепление.

К концу лета 1916 года в Берлине царили панические и пораженческие настроения. Причин для того было предостаточно. Печальный исход кампании 1916 года всем казался очевидным. Выиграть войну было нельзя, вести ее дальше также не представлялось возможным, экономика страны трещала по швам. Союзники по Четверному союзу находились на грани коллапса. Немецкой армии удалось ликвидировать последствия Брусиловского прорыва на Восточном фронте, но Австро-Венгрия была до предела истощена летней кампанией 1916 года. Еще одного года войны «лоскутная империя», вероятно, не выдержала бы. Единственное, что могло спасти Восточный фронт от полного развала, было то, что Россия после своего летнего наступления была не в лучшей форме, нежели Австро-Венгрия. Обе империи напоминали двух окончательно выдохшихся на ринге боксеров, вошедших в клинч, и таким образом едва державшихся на ногах. В сложном положении находилась и Османская империя, она разваливалась изнутри. В 1915 году османские власти устроили геноцид православных, составлявших четверть жителей страны. В 1916 году при помощи англичан восстание подняли арабы, на которых приходилась половина населения. «Больной человек Европы», как еще в XIX веке политики назвали Османскую империю, был при смерти.

Первый британский танк Mark IV на параде в Нью-Йорке, 1917 г. Англичане намеревались переломить с помощью танков ход войны. Через четверть века такая же мысль придет и Гитлеру

Германская военно-политическая верхушка металась в поисках выхода из положения, которое было безвыходным. В сложившихся обстоятельствах кайзер Вильгельм II делает свой последний шаг на политической сцене страны. Как и все его предыдущие шаги, этот принесет Германии только страдания и горе. Двадцать девятого августа 1916 года кайзер назначает генерал-фельдмаршала Гинденбурга главнокомандующим немецких вооруженных сил. Вместе со своим бессменным заместителем генералом Людендорфом фельдмаршал немедленно начинает «тотальную войну». Гинденбург и Людендорф устанавливают в Германии де-факто военную диктатуру. Кайзера и канцлера отстраняют от реальной власти в стране. Отныне все важные государственные решения принимаются военными. Кстати, главным в новом правящем тандеме становится генерал Людендорф, именно он стоит у руля. Гинденбург играет скорее представительскую роль, он главный национальный герой Германии еще с августа 1914 года после победы над русскими в Восточной Пруссии.