Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма: читать начало книги онлайн

© Глушаков В.А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Отправной точкой германского национализма, самого опасного в истории человечества, можно считать Венский конгресс 1814–1815 годов. Двадцать три года в Европе шли французские войны: сначала революционные, затем наполеоновские. Старый, монархический, порядок на континенте был полностью разрушен, и вот, наконец, после окончательного поражения Франции от рук Шестой коалиции осенью 1814 года победители собрались в Вене, чтобы установить в Европе новый порядок. Венский конгресс вошел в историю как главная международная конференция «Долгого XIX века» – так специалисты называют исторический период с 1789 по 1914 год. На нем европейские государства поделили между собой континент после большой войны. За «Долгим XIX веком» последовал «Короткий XX век» (1914–1991), во время которого таких международных конференций, где бы происходил передел мира, состоится еще две: Парижская по окончании Первой мировой войны и Потсдамская после Второй мировой. На всех этих конференциях Германия играла ключевую роль: на первой – Венской – выступая в качестве победительницы, на двух других – не только как побежденная, но и в зловещем амплуа виновницы мирового апокалипсиса.

На момент проведения Венского конгресса такого государства, как Германия, на политической карте мира не было. Просуществовавшую почти тысячу лет Священную Римскую империю германской нации в 1806 году распустил Наполеон. Хотя историки и называют ее Первым рейхом, считать Священную Римскую империю государством, да к тому же немецким, некорректно. Это было невиданное в мировой истории, невероятно аморфное, совершенно номинальное, абсолютно формальное образование, в которое на правах широкой автономии к началу XIX века входило более 300 государств. Многие были размером с город или даже монастырь, хотя, конечно, имелись среди них и гиганты, такие, к примеру, как Саксония, Силезия, Бавария, Пруссия и Австрия.

Участники Венского конгресса. Первые лица Европы поделили континент соответственно новому балансу сил. Европейский гегемон Франция утратила свое доминирующее континентальное положение… навсегда

Два последних государства – Пруссия и Австрия – были крупнейшими в составе Священной Римской империи. Они походили на двух немецких Гулливеров среди множества германских лилипутов. Именно между ними к началу XIX века и разгорелась борьба за лидерство в Германском мире[1], хотя обе эти страны в этническом плане были самыми мало немецкими из числа германских земель. Созданная на обломках Священной Римской империи Австрийская (впоследствии Австро-Венгерская) империя была не столько немецкой, сколько славянской по своему национальному составу, – в ней проживали поляки, чехи, словаки, русины, хорваты, словенцы, боснийцы, сербы. Здесь же обосновались итальянцы, венгры, румыны, евреи, цыгане и многие другие. Австро-Венгрия была невероятно многонациональным государством. Этнические немцы всегда оставались меньшинством, но немецкий язык служил имперским lingua franca[2], а немецкая культура и образование занимали в обществе доминирующее положение. Пруссия также имела многочисленные негерманские этнические корни. В XIII веке по просьбе польского короля и по указанию Папы Римского рыцари Тевтонского ордена (этнические немцы) отправились в Крестовый поход против прусских язычников (последних язычников в Европе). Этнически пруссы были балтами. После тевтонского завоевания Пруссия стала германской, но с большой долей балтийской и польской крови в жилах ее населения. Как и в Австрии, все в Пруссии со временем стали говорить на немецком. Если считать язык главным признаком национальной принадлежности, то, бесспорно, и Австрия, и Пруссия были германскими державами. Если же смотреть глубоко в этнические корни, особенно так, как впоследствии это делало руководство Третьего рейха, то касаемо германского начала двух величайших германских государств могут возникнуть вопросы.

Двуглавый орел, олицетворяющий Священную Римскую империю, с гербами входящих в империю государств. Гравюра XV века

На протяжении многих веков главным германским государством являлась Австрия. Правившие в Вене Габсбурги оставались одной из самых могущественных монарших династий Европы вплоть до 1918 года. Именно Габсбурги столетиями занимали престол императора Священной Римской империи. В то время как габсбургская Австрия принадлежала к числу ведущих европейских держав, оказавшись еще со времен Средневековья в одном политическом ряду с такими странами, как Франция и Англия, Пруссия всерьез появилась на политической карте Европы лишь в середине XVIII века. В 1713 году прусским королем стал Фридрих Вильгельм I. Он сам присвоил себе титул короля, чтобы приподнять статус Пруссии, считавшейся в то время вассалом Речи Посполитой. Чтобы не переходить, однако, границы дозволенного, Фридрих Вильгельм I назвал себя королем в Пруссии, а не королем Пруссии. На такие вот приходилось идти тонкие, но унизительные хитрости отцу-основателю Второго рейха. Фридрих Вильгельм I происходил из Гогенцоллернов, рода совершенно неприметного, таких в Европе тогда были сотни. Если бы кто в начале XVIII века сказал, что всего за одно поколение неизвестные Гогенцоллерны станут вровень со всемогущими Габсбургами, то ему бы никто не поверил. Подобных монархических достижений мировая история больше не знает.

Король в Пруссии Фридрих Вильгельм I отличался исключительной дисциплиной и невиданным милитаризмом. Он выстроил прекрасно отлаженный военно-государственный аппарат, какого не имелось больше нигде в Европе. Великий французский мыслитель Вольтер так говорил о Пруссии того времени: «Пруссия – это не государство с армией, это армия с государством». Однако Фридрих Вильгельм I – его, кстати, прозвали Король-Солдат – военно-государственный аппарат по военному назначению за годы своего правления так ни разу и не использовал. В дело прусскую армию пустил его сын Фридрих II, вошедший в германскую историю летом 1740 года под именем Фридриха Великого. Именно его принято считать основателем такой Пруссии, какой она осталась в веках: родоначальницей единой Германии – Второго рейха – в 1871 году. Во времена Третьего рейха нацистское руководство создало образ Фридриха Великого как величайшего германского властителя всех времен, его портрет висел в каждом правительственном кабинете страны.

Фридрих Великий стал для Адольфа Гитлера главным историческим героем его жизни

Поражает, однако, то, что Фридрих Великий вовсе не был таким, как его представляли нацисты через два столетия. В отличие от солдафона-отца, он слыл утонченной и артистичной натурой, а среди его увлечений преобладали искусство и философия. Фридрих Великий сам писал музыку и был одним из лучших флейтистов своего времени. Построенный им в Потсдаме дворец Сан-Суси стал центром «просвещенного абсолютизма», где собирались лучшие умы Европы. Вольтер, которого считают наставником Фридриха II, прожил в Сан-Суси целых три года, в значительной степени определив ход прусской философской мысли. Многие монархи и представители аристократии из числа прогрессивно мыслящих для того времени называли именно Фридриха Великого самым просвещенным правителем Европы. В годы его почти полувекового правления Пруссия действительно стала одним из сильнейших государств на континенте. Произошло это, правда, во многом благодаря военным завоеваниям Фридриха Великого, а не в силу его передовых взглядов. Однако Пруссия того времени воевала не больше, чем ее соседи, просто ей это лучше удавалось. Главная в том заслуга принадлежит, кстати, не Фридриху Великому, а прусской армии, которую создал его отец. На то время она оказалась лучшей в Европе.

В самом начале своего правления Фридрих Великий успешно напал на Австрию, отобрав у нее Силезию, которая считалась житницей Центральной Европы. У самой Пруссии как с сельскохозяйственными землями, так и с природными ископаемыми дела обстояли крайне плохо, а потому захват Силезии имел большое экономическое значение для бедного королевства. На момент, когда Фридрих Великий взошел на престол в 1740 году, Пруссия все еще считалась германским захолустьем, у которого ничего, кроме армии, за душой не имелось. Вот этот единственный прусский актив – армию – молодой монарх незамедлительно и задействовал, отняв у богатой Австрии столь нужную своей стране Силезию. Надо отметить, что большинство войн Пруссия вела с братскими германскими государствами, крупными и мелкими. Австрии досталось печальное первенство стать главным противником Пруссии на поле брани, пока последняя не успокоилась, образовав Второй рейх. Лишь после его создания Германская и Австро-Венгерская империи стали братскими и союзными немецкими государствами. До этого, на протяжении второй половины XVIII и первой половины XIX веков, Гогенцоллерны и Габсбурги ожесточенно соперничали за первенство в немецком мире.

Стремительно завоевав Силезию, Фридрих Великий много лет не воевал, занимаясь исключительно созидательным и творческим трудом. Лишь в 1756 году, совершив досадный политический просчет, он втянулся в долгую Семилетнюю войну. Это было противостояние Пруссии и Англии против Австрии, Франции и России. Когда нацистская пропаганда через двести лет будет рисовать образ Фридриха Великого как великого полководца, приводя примеры его таланта на поле боя во время Семилетней войны, они ничего не скажут о том, что войну эту Пруссия в действительности проиграла. Спасла страну от катастрофического поражения лишь репутация Фридриха Великого. В России умерла императрица Елизавета. Взошедший на российский престол Петр III был пылким почитателем прусского короля, а потому он предпринял все меры, чтобы остановить войну. Екатерина Великая, через недолгое время сменившая Петра III, оказалась еще большей поклонницей Фридриха Великого, а также сторонницей просвещенного абсолютизма, символом которого в Европе являлся прусский король.

Таким образом, куда большую службу Пруссии, а следовательно и всей Германии, сослужили передовые взгляды, а не полководческие способности Фридриха II. Не будь он настолько прогрессивным монархом, что его примеру хотела следовать императрица России, Пруссию по результатам Семилетней войны вернули бы в ее печальное изначальное состояние – в качестве восточногерманского захолустья на восточном отшибе Европы. Во всяком случае именно этого тогда жаждали Австрия и Франция, которых остановила Екатерина Великая. После столь неудачной войны, лишь чудом закончившейся без катастрофических для Пруссии последствий, Фридрих Великий до конца жизни больше ни с кем серьезно не воевал. Двадцать три года последовавшего мирного существования и самого прогрессивного в Европе правления дали куда большие для Пруссии результаты, нежели все предыдущие военные кампании вместе взятые. Фридрих Великий стал в эти послевоенные годы не только символом просвещенного абсолютизма в Европе, но и воплощением политического реализма. Прусского короля, без всяких сомнений, можно считать отцом германской «реальной политики», поскольку его внешнеполитическим заветам тщательно следовали Отто фон Бисмарк и, в определенном смысле, Адольф Гитлер. Именно эта проходящая через века политическая связь между тремя деятелями германской истории, которую так искусно подчеркнул в свое время Йозеф Геббельс, сыграла в исторической судьбе как Фридриха Великого, так и Отто фон Бисмарка очень печальную роль. Оба они оказались до крайности «измазаны» гитлеровской любовью. Сегодня при упоминании имени Фридриха Великого на ум приходит Гитлер, но не Вольтер.

К началу Венского конгресса в 1814 году отношения между двумя главными в Европе германскими государствами – Австрией и Пруссией – были соперническими. После разгрома наполеоновской Франции, когда внешняя – французская – угроза Германскому миру исчезла, между Гогенцоллернами и Габсбургами тотчас развернулась борьба за главенство. Здесь действительно было трудно поделить сферы влияния, настолько сложным оказалось их положение после того, как Франция сошла с европейской политической арены. Германский мир в Европе простирался от французской до российской границы и даже заходил на приграничные территории. Во Франции это были Эльзас и Лотарингия с немецким большинством населения – будущее зловещее яблоко раздора между двумя странами. В России спорной территорией стало побережье Прибалтики с его остзейскими немцами. Можно смело утверждать, что в Европе на немецком языке в то время говорили больше всего. Французский оставался языком европейской аристократии, использовавшей его для общения, чтобы отличаться от черни, которой было не положено понимать речь избранных. Но вот lingua franca для всех остальных жителей Европы от Страсбурга до Риги был немецкий.

Прусские гренадеры были на то время в Европе лучшими, что, однако, не могло спасти Пруссию от неминуемого поражения в Семилетней войне, избежать которого ей удалось лишь при помощи Екатерины Великой

Возглавить столь большой, сложный, раздробленный и разноликий Германский мир представлялось крайне сложным политическим делом. По состоянию на 1814 год ни Австрии, ни Пруссии такое было не под силу. Однако это не удержало их от того, чтобы незамедлительно схлестнуться за германское главенство. В начале этого эпического противостояния Австрия, несомненно, выглядела сильнее. Она просто была больше, а Габсбурги являлись одной из старейших монархических династий Европы, что было важно в такое монархическое время, как начало XIX века. Само место проведения Венского конгресса – в столице Австрии – подчеркивало то большое уважение, с каким к Габсбургам относились крупнейшие державы Европы, одолевшие наполеоновскую Францию. Правда, выбор Вены для организации столь важной конференции не обошелся без пресловутой роли личности в истории. Такой личностью оказался министр иностранных дел, впоследствии канцлер Австрии, Клеменс фон Меттерних. Этот человек сыграл на европейской политической сцене первой половины XIX века огромную, но консервативную роль. Идея созыва конференции принадлежала ему, и он принял в ней самое активное участие.

Во время работы Конгресса столица Австрии представляла собой абсолютно фантастическое зрелище. Население города составляло 200 тысяч человек, но пока шла конференция, оно увеличилось до 300 тысяч за счет съехавшейся со всей Европы знати, не желавшей упустить такой возможности – поучаствовать в дележе мира. Одних только немецких правителей самых разных по размеру государственных образований в Вену прибыло 215 человек. Все они привезли с собой советников, придворных, свиту – вплоть до поваров и мажордомов. В таком наплыве немецких правителей не было ничего странного, ведь, как уже упоминалось выше, в состав Священной Римской империи входило более 300 государственных образований. После ее распада и разгрома Наполеона Германский вопрос стоял на повестке дня одним из первых. Что со всем этим немецким государственным множеством было делать? Венский конгресс разрешил многие вопросы, стоявшие перед разоренным континентом: Европа проживет следующие сто лет без войны, настолько успешным в политическом плане он оказался.

Торжество европейской дипломатии длилось в столице Австрии с сентября 1814 по июнь 1815 года. Это было поистине уникальное событие не только для того времени, но и во всемирной истории. Такого продолжительного собрания правящих элит Европы, намеренных урегулировать международные отношения, больше никогда не состоится. Каждый вечер по всему городу шумели балы, ведь аристократия требовала увеселений, а в кулуарах шли переговоры, и так почти целый год. За это время сосланный на остров Эльба Бонапарт успел сбежать, устроить еще одну, на этот раз последнюю, наполеоновскую войну (она вошла в историю как Война седьмой коалиции, или «Сто дней»). Венский конгресс завершил работу 9 июня 1815 года, кстати, еще до того, как с Наполеоном Бонапартом было покончено навсегда. Последняя точка – Ватерлоо – была поставлена через девять дней после окончания Венского конгресса, но это уже не имело никакого значения – разъехавшейся по домам монархической элите казалось, что все вопросы в Европе урегулированы.

Больше половины солдат, сражавшихся в битве при Ватерлоо против армии Наполеона, были немцами

Мы не будет описывать все принятые в итоге решения и остановимся лишь на Германском вопросе. На месте распущенной Священной Римской империи в Центральной Европе было создано менее громоздкое и аморфное, как сперва могло показаться, объединение независимых немецких государственных образований. Их общее число сократилось до 39, что можно было бы посчитать серьезным прогрессом, по сравнению с более чем 300 образованиями, входившими в империю, но в реальности никакого политического прогресса не случилось. Германский союз – так называлось новое немецкое объединение – был еще более неуправляемым, чем Священная Римская империя, по целому ряду причин, главной из которых стало ожесточенное противостояние между Австрией и Пруссией. Это была уже совсем иная вражда, нежели та, которую разжег в середине XVIII века Фридрих Великий, бросив дерзкий вызов великой тогда еще Австрии. Высший орган Германского союза – Бундестаг – заседал каждую неделю в вольном городе Франкфурте-на-Майне. Председательствовала в Бундестаге Австрия. Она была самым большим членом Германского союза – как по территории, так и по населению, – а также единственной империей. Остальные были королевствами, княжествами, герцогствами. Кроме того, имелось четыре вольных города, один из которых – Бремен – являлся самым маленьким государственным образованием в составе союза.

Создание Германского союза сопровождалось масштабным переделом немецких земель, главными участниками которого стали, естественно, Австрия и Пруссия. По его результатам Вена начала доминировать на юге, а Берлин – на севере Центральной Европы. Одним из главных политических следствий Венского конгресса явился новый баланс сил в Европе. По замыслу его создателей, это должно было надолго уравновесить континент во избежание дальнейших серьезных на нем столкновений. В рамках такого мышления Австрия и Пруссия должны были соперничать друг с другом в Германском мире, чтобы в Центральной Европе не возникла единая Великая Германия, которая бы опрокинула своим колоссальным весом любой баланс сил на континенте. Добиться такого равновесия удалось лишь на время, предотвратить рождение Великой Германии, несмотря на австро-прусское противостояние, не получилось. На то время в мире не было таких политических сил, которые смогли бы предотвратить появление немецкого национализма.

Лозунг «Великая Германия» во время нацистского правления стал одним из самых одиозных символов немецкого шовинизма, наводя ужас на тех жителей Европы, которым не повезло родиться немцами. Однако, как и во многих других случаях, нацисты просто поставили историческое понятие себе на службу, исказив его до неузнаваемости, превратив в пропагандистское клише и с его помощью возбудив у немцев самые низменные шовинистические инстинкты. Немецкий национализм появился в Европе одним из первых, в начале XIX века, когда после разгрома Наполеона на освобожденных немецких землях для того созрели предпосылки. Остальные центрально-европейские национализмы: польский, чешский, венгерский и другие возникнут лишь через столетие, когда и для них будет подготовлена почва по окончании Первой мировой войны.

[1] В книге сохранено авторское написание с прописных букв в словосочетаниях «Германский (и др.) мир», «Еврейский (и др.) вопрос». – Прим. ред.

[2] Лингва франка – язык или диалект, систематически используемый для коммуникации между людьми, родными языками которых являются другие. – Прим. ред.