— Кофе? — спросила она, открыв холодильник. — Пирожные? Обожаю пирожные.
— Сколько мы тут пробудем? — спросила Бет. — И вообще, что происходит?
Девица Шана уже заправляла кофейный автомат и жевала бустерное пирожное со вкусом шоколада.
— Дворцовый переворот, конечно, — пирожное оттопыривало щеку юной синоби.
— И на чьей мы… ты стороне?
Девица, не переставая жевать, приподняла луком выгнутые бровки, как бы обозначая этой гримаской всю меру идиотизма, содержащегося в вопросе. Но на Бет эти фокусы уже не действовали, и она продолжала пристально глядеть девице в глаза. Та сглотнула свой кусок пирожного и внятно сказала:
— На стороне Солнца-Государя Керета, конечно же.
Керету было так страшно всего лишь один раз в жизни — когда небольшой отряд наемников Лесана принял бой на улицах Пракрити, прикрывая отход беглой экс-императрицы и неучтенного наследника. Он не помнил деталей — лишь ощущение кромешного ужаса от поездки на безумной скорости по улицам пылающего города и по темным ущельям в горах.
Сейчас этот ужас вернулся. Немного позже был и стыд — он, взрослый парень двадцати лет, на несколько минут от страха потерял всякое соображение, и просто позволял морлокам-охранникам и синоби вести себя, как перепуганную овцу, по коридорам дворца. Его привели в «комнату безопасности» — небольшой бункер с прекрасно обороняемым входом и запасным выходом на крохотную глайдер-стоянку, спрятанную в скалах. Впрочем, бегства пока не планировалось.
Государыня Иннана уже ждала там.
— Что такое? Почему мы здесь, что происходит?! — когда мать одолевали сильные чувства, в ее голосе прорезались визгливые нотки. Керету это всегда было неприятно.
— Тысяча извинений, государыня, это сделано из соображений безопасности, — Аэша Ли совершила полное коленопреклонение и, почти касаясь губами пола, продолжала:
— Во дворце сейчас неспокойно, и лучше вам и Государю оставаться здесь пока все не уляжется.
С этими словами она встала, вынула из-за отворота платья сложенное письмо и, протянув его Керету, вновь совершила полное коленопреклонение.
Керет развернул бумагу и сразу узнал руку Шнайдера. Первая страница содержала полное титулование, и Керет поспешно перелистнул ее. Со второй начиналось:
«Будучи неспособен оправдать доверие Государя и недостоин Его милостей, я принимаю то решение, которое кажется мне в данной ситуации единственно возможным.
Государь, я передаю всю полноту власти в Ваши руки. Меня в этом поддерживают Северин Огата, Максим Ройе, Александр Кордо, Аэша Ли…» — Керету пришлось сморгнуть слезу и он не дочитал до конца списка, а это было полстраницы.
«…Если Ваш покойный слуга снискал хоть сколько-нибудь благоволения в Ваших очах, умоляю снизойти к следующим нижайшим просьбам…»
Нет, нет, нет, нет! Зачем ты так со мной, почему с своем последнем письме ты не говоришь со мной как с человеком?! Разве я этого не заслужил? Разве я этого не достоин?
«…Первое — приложить все усилия к заключению мира с Империей, как можно скорейшему, и для начала — к примирению с доминионами Ван-Вальденов и Мак-Интайров. Используйте юного Суну…»
Я не хочу его использовать. Я хочу заживо разорвать его лебедками в глайдер-порту. Он убил моих родителей. Моих единственных родителей, настоящих, а не тех, кто просто поставил две половые клетки. Он должен умереть как можно мучительней.
«…юного Суну, лорда Августина и Яна Шастара в качестве эмиссаров Своей высочайшей воли. Умоляю, не принимайте поспешных решений, продиктованных эмоциями. Не льщу себя надеждой, что успокоение моего недостойного духа будет занимать Ваше внимание, но все же осмелюсь сообщить, что дух мой не найдет покоя и память будет оскорблена, если Вы променяете мир на месть.
Если будет много непримиримых, следует споспешествовать как можно скорейшему их отлету к Инаре. Вождем их мог бы сделаться Бастиан Кордо. Не следует чинить им препятствий, напротив, величайшим благом будет, если они уберутся из локального пространства Картаго до того, как здесь появятся имперские корабли.
С гибелью Вашего недостойного слуги отпадает необходимость в Вашем браке с Элисабет Шнайдер-Бон. Пусть она избирает мужа себе по сердцу или остается одна, как ей больше захочется. Вас же я нижайше прошу обдумать возможный брак с одной из младших принцесс дома Риордан.
Словами не передать всю степень моего сожаления по поводу того, что приходится покидать вас в такое тяжелое время. Но судьба распорядилась так, что живой я представляю для вас значительно больше опасности, нежели приношу пользы, и потому лучше мне присоединиться к большинству.
Нижайше молю не возлагать на юного Суну вины за мой уход: он не более чем инструмент, выбранный мной для осуществления моего замысла наилучшим образом. От начала этого суда и до конца поединка все шло так, как я планировал, хотя это стоило мне многих трудов. Как говорил некий древний тиран на Старой Земле — „главное не как голосуют, а как считают“.
Помните: можно семь раз упасть и восемь раз подняться. Вавилон — не города и планеты, Вавилон — люди и идеи. Даже если мы заключим с Империей мир, наше дело не проиграно, пока живы люди и ходят корабли. Башня растет.
Уничтожьте письмо, как только прочтете. Не устраивайте травлю морлоков в честь моих похорон — только борьбу и только добровольцев. Не хороните моего морлока вместе со мной — пусть живет. Обяжите Ричарда Суну заботиться о нем.
Всем разумом и телом ваш, тайсё Рихард Шнайдер».
Керет уронил руки, письмо беззвучно упало на пол. Аэша Ли быстро подобрала его и одним незаметным движением скомкала, не дав государыне Иннане даже коснуться бумаги.