— Насколько я знаю, нет. — Констанс позволила себе выдохнуть.
— Отлично. Здорово, — Дик запрокинул голову, посидел так несколько секунд. — Вода в носу. Как это на астролате сказать? Сопли. Если ты герой и торгуешь лицом, ты можешь плакать, но без соплей. Жаль, мой нос не хочет быть героем…
И снова его лицо переменилось. Как будто замерзло.
— Мы, в общем, уже добились большего, чем хотели. Этот их император, золотая мордашка, признал весь батальон людьми и своими подданными. Ройе и Шнайдер убедили его, что проще выполнить условие и отдать их всех под суд как людей, чем штурмовать глайдер-порт и сколько-то сотен человек положить. По правде говоря, я не знаю, чего еще мы можем добиться. Судя по закладкам в той распечатке, Ройе думал представить дело как законный мятеж.
Законный мятеж! Невероятно, но на Картаго действительно существовал этот юридический оксюморон.
— Да.
— Идея хорошая, но есть одна мелочь, Шнайдер за нее непременно уцепится. Когда они восставали, они были еще в статусе скота, даже если считать их людьми не по указу императора, а по Ледовой Хартии. А скот не имеет права на законный мятеж.
— То, что может стать человеком — уже есть человек, — напомнила Констанс.
— Ага, только это имперский закон. Не думаю, что здешний народ к нему сильно прислушается.
— Будем апеллировать к логике.
— Х-ха! Логика! Она от Картаго в двадцати прыжках! Даже Ройе начинает в этом вопросе дурака из себя клеить и делать вид, будто не понимает разницы между эмбрионом и соматической клеткой!
— Он предложил другую цепочку рассуждений. По Ледовому кодексу, Рэй Порше стал человеком в тот момент, когда ты включил его в экипаж «Паломника». А основанием для законного мятежа является увечье, заточение либо смерть, беззаконно причиненные близкому родственнику…
Дик схватывал на лету, в какой бы плохой форме ни был.
— А раз все «гераклы» — генетические братья-близнецы, то, когда Рэя начали пытать без суда и следствия, это дало морлокам право на мятеж независимо от статуса? Ведь если Рэй по Ледовому Кодексу человек, а они его точные генетические копии — они тем самым тоже люди.
— Именно.
— Хорошо бы черноносые с этим согласились.
Констанс не поняла, о чем речь.
— Черноносые, ну, в смысле, планетники, которые ходят в защитных масках, на носы похожих, — пояснил Дик. — Деревенщина по здешним понятиям. Они люди в основном честные, хорошие — но упрямые до чертиков. И я так думаю, что из них будет состоять большинство заседателей. Большинство кланов ведь не может себе позволить кого-то из важных людей на месяц-полтора устранить от дел. А простым людям это развлечение. Я почему не хотел Ройе — он уперся в свои законы и свою логику. Это хорошо работает в суде кланов или тайсёгунском суде, но тут у нас будет полтысячи человек, простых, как три сэны. И большинство из них зависит от труда гемов. Это хикоси могут крутить носом, что они без гемов совсем обойдутся, а планетарная экономика без их рук не устоит. Нужно убедить черноносых, что по-прежнему уже не будет, что если не дать гемам свободы — дело кончится взрывом. И здесь Ройе мало поможет, здесь надо обращаться не к справедливости, а к выгоде…
— Дик, — не выдержала Констанс. — Давай пока отложим этот вопрос и подумаем о тактике твоей защиты. Твоей и Рэя.
Юноша улыбнулся, снова как-то судорожно: сначала только правой половиной лица, потом к ней присоединилась левая.
— Ройе как-то сказал, что имело бы смысл подать встречный иск. В его распечатке много закладок на те законы, по которым дом Рива погрешил против нас. Он вам сказал, что нужно упирать на мой статус военнопленного, да?
— Не совсем. Сначала нужно добиться признания тебя военнопленным…
Дик мотнул головой.
— Это дело безнадежное. Закон, который мы нарушили — он даже не закон дома Рива, это общевавилонский закон, как и Клятва Анастассэ, Принцип Блудницы и прочая фунния. Военнопленный я или нет — этологическая диверсия во всех мирах Вавилона карается смертью, а уж Рэй вообще в двойной ловушке: как свободный человек, он под топор этого закона всей головой попадает, а как раба его можно хоть на фарш пустить, он имущество Дома. Нет, миледи, мы с Рэем знали, на что шли. С нами все кончено.
Он снова запрокинул голову, прищурившись в потолок.
— Хорошо бы добиться, чтоб нас казнили по-простому и без выдумок.
«Ты шел куда-то с крестом, Раймон? Так вот, мы уже пришли».
Оглядев просторный зал, партер, где размещалась коллегия из пятисот человек и галерею для зрителей, он усмехнулся. Все эти люди, важные дамы и господа, пришли сюда, чтобы судить его, боевую скотину. Одно это было победой.
Зал тихо гудел.
«То цирк, и праздника ждут…»