— Тогда нам нужен человек, который может сторожить сторожей. Говорящий на тиби, аболиционист по убеждениям, честный, — Дельгадо обвел глазами присутствующих. — Почему не пригласили господина Бадриса?
— Я тебя убью, — сказала Шана. — Тебе как, штормовое предупреждение не писано?
Шторм и в самом деле нарастал: навега, изгибалась по всем сочленениям, переползая с волны на волну, ветер срывал пенные брызги и бросал их на палубу.
Таким образом, можно было уже не опасаться возможной погони: никакой глайдер не вышел бы в полет над недобро настроенным океаном, и уж тем более не смог бы опуститься на пляшущей палубе.
Что Дику надоело сидеть взаперти — Шана и сама могла бы понять.
— Смотри, дельфины идут впереди нас. И не устают. Знаешь, они часами так могут.
— А я не могу часами волноваться, не бросился ли ты за борт из-за того, что тебя оборжали в кают-компании.
— Ты подслушивала? — покосился на нее Дик.
— Да вся палуба слышала! Я думала, иллюминаторы вылетят, так всех разобрало. А потом ты выскочил, красный весь. И прямо сюда, на нос.
— Я часто здесь сижу, — Дик пожал плечами. — Здесь хорошо. Если боишься, что меня смоет — зря: я прикрепился к лееру. Что и тебе советую.
Шана воспользовалась советом немедленно и села рядом, поплотнее завернувшись в плащ.
— Слушай, — решилась наконец она. — А как это у тебя бывает?
— Что «это»? — не понял Дик.
— Ну… когда ты слышишь Бога. Как вот сейчас.
Юноша резко повернул голову, и ветер сорвал с него капюшон. Шана видела Дика всяким, но никогда — таким потерянным.
— Понимаешь, сейчас я… ну… скажем так: Ройе меня доконал. Если я останусь, или я его прикончу, или он меня — защищаясь. Вряд ли Бог хочет, чтобы это случилось. Так что я, в общем, не соврал.
Шана несколько раз моргнула, переваривая это сообщение. У нее на языке вертелись два вопроса, но задать можно было только один, и она выбрала:
— Что ж ты на Детонатора так взъелся-то?
Дик переплел и заломил пальцы, глядя в море.
— Если бы я сам знал, я бы, наверное, с этим справился. Но я не знаю! Я отлично понимаю, что это полная фунния — ненавижу человека, и сам не понимаю, за что. А он ведь столько добра мне сделал… Просто как смотрю на него — так мне словно кто-то коленом на печенку давит. Пауль… с ним было так хорошо, так просто…
— Пауль любил тебя.
— Да. Тебя тоже.
Море било в корпус навеги как в колокол. Если они хотят что-то успеть с гемами, нужно успевать до того, как по-настоящему разыграются весенние шторма.
— И что теперь?
— Теперь давай вернемся внутрь. Тут становится… мокро.
— Нет, я имею в виду — каков… сценарий? Ты опять будешь скитаться голодный, холодный и босой, проповедуя слово Божье?
— Вряд ли. По правде говоря, я рассчитывал твою бабушку. У нее вроде были на меня какие-то планы…
— Пойдем внутрь, — вздохнула Шана. — Тут и в самом деле мокро.
Они забрались на второй уровень надстройки и подошли к кают-компании как раз в тот момент, когда Хельга договаривала:
— …И вообще, Детонатор, раз ты не можешь без нас обойтись — имеет смысл как-то больше считаться с нашими интересами.