Шнайдер явно собрался что-то сказать, но застыл на несколько секунд с поднятой рукой — видимо, теперь заговорил его автосекретарь.
— Какое совпадение, — Шнайдер опустил руку и сел за стол. — О том же самом просит его отец.
— Что… что я должна передать Анибале?
— Передай, что я даю разрешение одному из них, и пусть они сами решат, кому именно. Можешь идти.
— Дела обстоят так, — мнемопатрон щелкнул в пазу считывателя, Ройе вызвал на вирт-экран данные. — При захвате Тэсса были взяты предназначенные на продажу гемы, около трех тысяч голов.
— А конкретней? — поднял подбородок Грегор
— Конкретней — две тысячи девятьсот сорок три. Сейчас они по-прежнему содержатся на Тэсса, и Совет кланов понятия не имеет, что с ними делать. Обычно в таких случаях гемов продают с торгов, но, во-первых, три тысячи сразу — такого еще не было, а во-вторых, существует чисто юридический вопрос — кому, собственно, они принадлежат?
— А в чью пользу конфисковано все остальное имущество рейдеров? — спросил Дельгадо.
— В пользу Дома Рива.
— Ну так в чем сложность?
— В том, что Дом Рива не может быть собственником рабов. Это записано в Хартии Ледового братства.
— Чего-то я не понимаю в этой жизни, — сказала Хельга. — У вас же куда ни плюнь, попадешь в гема-раба. И тут оказывается, что Хартия запрещает вам держать рабов. Это как понимать?
Ройе испустил терпеливый вздох учителя начальной школы для умственно отсталых.
— Хартия, — сказал он, — запрещает иметь рабов в коллективной собственности дома Рива. Но каждый отдельный субъект, образующий Дом, вправе держать гемов в своей собственности. Морлоки, например, находятся не в собственности Дома, а в собственности армии. Гемы-чернорабочие в городах принадлежат городским коммунам. И так далее.
Грегор обозначил отношение к этому вавилонскому крючкотворству коротким носовым звуком.
— Насколько я понимаю, есть какие-то препятствия и к тому, чтобы объявить этих гемов армейской собственностью, — спокойно предположил Торвальд.
— Армия просто не знает, что делать с таким количеством рабочих рук. Их потребности полностью обеспечены. Они в ужасе.
— А перепродать? Неужели нет механизма перепродажи трофеев?
— Есть, и он сейчас перегружен. За последние годы на армию не сваливалось столько трофеев одновременно. У Тэсса были пришвартованы два десятка кораблей, живыми были захвачены тридцать два пилота. За них уже идет грызня между кланами. На этом фоне рабочие гемы… просто балласт. Но советники Огата и Кордо выдвинули предложение передать этих гемов в Салим по символической цене в пять дрейков за голову, и Совет согласился.
— А мы тут при чем? — пожала плечами Хельга.
— А ваша роль ключевая. Потому что этих гемов берет у Салима в субаренду дом Сога, за пять дрейков годовой оплаты, плюс расходы на транспортировку и адаптацию. Адаптацией и транспортировкой, предположительно, займетесь вы.
— Адаптация — это синоним «работорговли»? — спросил Вальне.
— Адаптация — это синоним первого шага к освобождению гемов, — сказал Ройе, выпрямившись. — Помимо арендной платы, гемы будут получать на руки определенную сумму на личные расходы. Потратить ее можно будет в специализированных торговых точках Салима. Это даст гемам часть необходимых социальных навыков. И кто-то должен будет проследить, чтобы не возникали злоупотребления со стороны арендаторов. Чтобы гемы не подвергались жестокому обращению, чтобы деньги на личные расходы никто не смел прикарманить и так далее. Одним словом, речь о приспособлении к социальной жизни в условиях свободы.
— Которая наступит когда? — Вальне вскинул подбородок. — После Второго пришествия?
— Я полагаю, раньше, — спокойно и холодно возразил Ройе. — Либо Империя найдет-таки Картаго и захватит, навязав нам свой политический режим, либо Шнайдер благополучно уберется отсюда вместе с армией и Крылом, оставив изоляционистов управляться как умеют…
— Почему я все равно не нахожу никаких отличий от работорговли? — пожал плечами Вальне.
«Потому что дурак», — подумал Дик.
Габо Дельгадо явно подумал то же самое.
— Я хочу, чтобы это отличалось от работорговли, — Ройе начал обходить комнату по кругу. — Поэтому и обращаюсь к вам. К тем, кто называет себя аболиционистами и христианами.
— Вы переоцениваете нашу… принципиальность, — медленно поговорил Габо Дельгадо. — То, что мы христиане, вовсе не гарантирует отсутствие злоупотреблений.