Дик поморщился. Она что, думает, что на свете и поговорить больше не о чем, кроме её жалких прелестей?
— Отпирать?
— Давай.
Положив руку на сенсор замка, Дик помедлил.
— Тебе нужно поговорить с женщинами из экипажа «Юрате». У них… может что-нибудь выйти.
— Они ксианки.
— Они женщины. Лучше разберутся, чем я.
— Ну, разберутся, и что потом? Чем они мне помогут?
— Если «помочь» — значит убить ребёнка, то ничем. А если другое — то и помогут.
— Он мне не нужен. Понимаешь, землеройка?
— Понимаю. Только это не причина даже чтобы каппу убивать.
— Ты что, буддист?
— Считай как хочешь.
— Я считаю, что ты кретин.
— Знаешь, — Дик надавил на ручку двери. — Я всем сердцем хочу, чтобы у тебя ничего не было. Таким как ты, даже хомяка доверить нельзя — где там ребёнка.
И он настежь распахнул дверь:
— Следующий!
— Что-то старый пердун слишком легко согласился отдать своего последнего сына, кровиночку и наследника, нам в заложники, — почесал в затылке Холмберг. — Или у него с чадолюбием хуже, чем мы думали или с честностью лучше.
— Думаю, не то и не другое. Он явно надеется каким-то образом выцарапать у нас своего парня, и потом уж показать нам, где снежные крабы зимуют.
— Да, — согласился Торвальд. — Что-то вроде этого. Юрате на подходе?
— Не терпится повидать Хельгу? — ухмыльнулся связник.
— Что тебе кажется смешным? То, как по-дурацки всё у нас сложилось?
— Да нет… то, как по-дурацки вы продолжаете себя вести.
— Она продолжает, ты хочешь сказать?
— Я что хотел сказать, то и сказал. Как будем стыковаться? Корма к корме или борт к борту?
— Бортами мы состыкованы с «Вороном».
— Ну так через «Ворона». Лишняя гарантия того, что они от нас никуда не денутся.
— Хорошо. Передай на Юрате, пусть заходят борт к борту. И вызови мне Рана.
— ???
— У него друзья на «Юрате». Я думаю, ему приятно будет туда прогуляться.