— Да нет, просто лунатик, — Бет поставила перед ним чай, а когда он начал пить, подошла сзади и положила руки на плечи.
Он прикрыл глаза, вслушиваясь в блаженное тепло, проникающее в душу. Вот если бы можно было всегда так — это, наверное, и есть любовь! Вот в этом он не хотел бы и не мог каяться, потому что его совесть не находила в этом чувстве ничего незаконного.
— Ты такой красивый, — сказала Бет.
— Да ну тебя…
— Нет, честно. Я и не замечала раньше, мне казалось, что у тебя лицо… Ну, знаешь — как будто неумелый художник захотел нарисовать девушку, а вышел парень. Но когда ты носишься там с мечом — ты такой красивый!
— Поглядывала?
— Ты же подслушивал.
— Это ты еще Майлза не видела. Вот кто красивый.
— Меня такие глубокие старики не привлекают.
Он поставил чашку на стол, встал и развернулся к ней. Поцеловал. Ее руки стали смелее, потом она села на стол, обхватив его бедра ногами. На ней был халат, который от этого движения открыл обе ноги, и сквозь разрезы в хакама Дик чувствовал, какая она теплая и гладкая. Они целовались так еще какое-то время, потом Бет сказала:
— Послушай, так дальше нельзя. Надо на что-то решаться.
— Да, — Дик согласился так горячо и быстро, что она решила уточнить.
— Потому что мы вот так вот обжимаемся, целуемся — а потом расстанемся, и все это ничем не закончится.
— Я понял, — сказал он севшим голосом. Бет была права, так нельзя было продолжать без конца, следовало на что-то решиться, и сейчас она скажет…
«О, нет! Только не оставляй меня сейчас!»
— Ну, тогда… — и тут глаза ее расширились, она смотрела куда-то ему за спину и Дик похолодел, поняв, что в окошко раздачи со стороны столовой на них кто-то смотрит.
Это был Майлз. Дик отшатнулся от девушки, да так неловко, что споткнулся о табурет и чуть не упал. Бет слезла со стола, запахнула халатик на груди и с вызовом посмотрела на шеэда.
— Майлз… — сказал Дик.
— Иди спать, Рикард, — ровным голосом перебил его шеэд. — Я хочу поговорить с Элисабет.
— Я не уйду, — мотнул головой Дик.
— Ладно, — Майлз кивнул одними ресницами. — Зачем вы это делаете, фрей Элисабет?
— Делаю что? — Бет поджала губки.
— Насколько я знаю людей, это весьма похоже на то, что вы зовете соблазнением. Вы совершенно справедливо заметили, что покинете борт — и ваша связь в лучшем случае не кончится ничем. В худшем случае он из-за вас совершит какую-нибудь глупость и разобьет свою жизнь. Вы не понимаете, что играете с огнем?
— Майлз, я больше не ребенок! — крикнул Дик по-нихонски.
Майлз отреагировал на эту реплику только беглым взглядом.
— Фрей Элисабет, я жду вашего ответа.
— Ждете ответа? — ноздри Бет раздувались. — Тогда вот вам ответ: я люблю его!
— Я думаю, это неправда, фрей Элисабет, — ответил Майлз. — Не знаю, обманываете вы только Рикарда или себя тоже, но вы говорите неправду. Я вижу ревность, вижу тщеславие, вижу влечение и совсем не вижу любви.
— Да что вы можете знать про любовь! — казалось, у Бет сейчас вдоль позвоночника побегут искры. — Вы, наверное, сами забыли уже, какого вы пола!
— О, нет, я не забыл, — холодно возразил Майлз. — Но дело в том, что пол не имеет над нами той власти, что над людьми. Эта власть опасна, фрей Элисабет. Вы поступаете бесчестно.