— Бет, он сам зарабатывает на свой хлеб, — сказала она. — Кто из вас детёныш?
— Мальчишки все равно поздно взрослеют. Он с Джеком играет в шарики-прыгуны. Представляешь, он до сих пор хранит свою коллекцию шариков!
— Ну, и как играет?
— Классно. Сначала выигрывает у Джека примерно половину, потом проигрывает все, кроме двух — чтоб было с чего начинать в следующий раз. Джек своим успехам радуется до безумия.
— Что-то я давно не видела их играющими… Он вообще давно не заходил. Как ты думаешь, почему?
— Откуда я знаю?
Констанс посмотрела в честные глаза Бет и ничего не сказала.
Дик ждал ее вечером, как и условились — в часовне. Пахло ладаном — видимо, он жег палочку — но сейчас он не молился. Констанс была уверена в этом.
— Давайте не будем никуда уходить отсюда, — попросил он, когда они обменялись приветствиями. — Я хотел поговорить с вами. Я знаю, что капитан попросил вас заниматься со мной гэльским, но сначала мне нужно поговорить. Может, вы еще и не захочете…
— Не захотите, — машинально поправила Констанс, и улыбнулась. — Похоже, урок начался сам собой. Ну, так в чем же дело?
Дик шумно набрал воздуха в грудь.
— Не знаю прямо, как начать, — сказал он. — Позапрошлой ночью я… нет, не так. С самого начала, как вы с нами полетели, я думал прийти к вам и попроситься, чтобы вы отпустили меня в Синдэн. Я прежде жил только этим, понимаете? Ни о чем другом и думать не хотел, но все не решался и откладывал на потом. И вот уже третья неделя идет, как вы с нами летите, а со мной творится не знаю что… — он снова запнулся
— Тебе понравилась Элисабет? — напрямик спросила Констанс.
— Да, — выдохнул юноша с таким видом, будто вынул занозу.
— Ты любишь ее?
— Я… не знаю, миледи.
— А она тебя?
— Не знаю…
— Ты пробовал признаться ей?
— Да, миледи.
«Вот стервочка», — подумала Констанс, вспомнив честные глаза Бет.
— А она? Что она говорит?
— Говорит, что любит меня, но… я не знаю, так это или нет. Я не думаю, что она врет, миледи, просто… может быть, она не знает, чего хочет… да я и сам не знаю, чего хочу.
— Пойдем от обратного. Ты по-прежнему хочешь в Синдэн?
— Да, миледи. Я думал, попрошусь у вас сейчас, и если вы согласитесь — значит, такая судьба, так я ей и скажу… А когда увидел вас, понял, что это будет нечестно.
— Это действительно было бы нечестно: ты заставил бы меня наугад решить судьбы двух дорогих мне людей…
При слове «дорогих» мальчик изумленно поднял брови.
— Чего ты хочешь больше — быть синдэн-сэнси или быть с ней?
— Вот этого я и не могу понять, — с досады Дик стукнул кулаком в циновки пола. — Отец Андрео говорил, что не верит в мое монашеское призвание. А Майлз говорит, что видит меня воином, но не монахом. Выходит, они правы, а я ошибаюсь.
— Давай пока оставим «их» в покое, — твердо сказала Констанс. — Прислушайся к себе, к своему сердцу, и ответь мне на один вопрос: Синдэн — это лучшее, что было в твоей жизни?