Нанкинская резня: читать начало книги онлайн

Изнасилование женщин часто сопровождалось вырезанием целых семей.

Одна из наиболее известных историй подобной резни подробно описана американскими и европейскими миссионерами в Нанкине. 13 декабря 1937 года 30 японских солдат пришли в дом номер пять по улице Син Лу Као в юго-восточной части Нанкина. Они убили домовладельца, открывшего им дверь, а затем господина Ся, жильца, который упал перед ними на колени, умоляя никого больше не убивать. Когда жена домовладельца спросила, за что убили ее мужа, ее застрелили. Затем японцы выволокли госпожу Ся из-под стола, где она пыталась спрятаться со своим годовалым ребенком. Ее раздели, изнасиловали, а затем закололи штыком в грудь. Затем солдаты запихнули ей в вагину флакон из-под духов и убили штыком ребенка. После этого они прошли в следующую комнату, где нашли родителей госпожи Ся и двух дочерей-подростков. Бабушку, пытавшуюся защитить девочек от изнасилования, застрелили из револьвера; деда, прильнувшего к бездыханному телу жены, убили на месте[190].

Солдаты затем раздели девочек и по очереди их изнасиловали – двое или трое 16-летнюю, трое – 14-летнюю. Японцы не только зарезали старшую девочку после изнасилования, но и загнали ей в вагину бамбуковую палку. Младшую просто проткнули штыком, избавив «от того ужаса, который они совершили с ее сестрой и матерью», – писал позже иностранный наблюдатель. Солдаты также проткнули штыком еще одну девочку восьми лет, которая спряталась вместе со своей четырехлетней сестрой под одеялами на кровати. Малышка столь долго пробыла под одеялами, что едва не задохнулась. Всю оставшуюся жизнь она страдала от поврежденного из-за нехватки кислорода мозга[191].

Прежде чем уйти, солдаты убили двоих детей домовладельца, четырех и двух лет; старшего закололи штыком, а младшему разрубили голову мечом. Когда японцы ушли, оставшаяся в живых восьмилетняя девочка, прятавшаяся под одеялами, выползла в соседнюю комнату, где легла рядом с телом матери. Вместе со своей четырехлетней сестрой она две недели питалась рисовыми сухарями, которые их мать приготовила впрок перед осадой. Когда несколько недель спустя после резни в доме появился один из членов Международного комитета, он увидел изнасилованных мертвых девочек. «Когда я туда пришел и увидел все это, – свидетельствовал он позднее, – у меня буквально волосы на голове зашевелились»[192].

Похожая история, не менее мрачная, повествует о 15-летней китайской девушке, семью которой убили у нее на глазах. Японцы сперва убили ее брата, которого ложно обвинили в том, будто он китайский солдат, затем жену ее брата и ее старшую сестру, поскольку обе сопротивлялись насильникам, и, наконец, ее мать и отца, которые упали на колени, умоляя японцев пощадить их детей. Прежде чем они умерли под ударами японских штыков, они успели попросить девушку сделать все, что хотят от нее вражеские солдаты[193].

Девушка лишилась чувств. Придя в себя, она обнаружила, что находится в чужой запертой комнате. Кто-то изнасиловал ее, пока она была без сознания. С нее сняли одежду, как и с других девушек в здании. Комната располагалась на втором этаже дома, превращенного в казарму для 200 японских солдат. Находившиеся в нем женщины делились на две группы: проститутки, которым предоставили свободу и к которым японцы относились хорошо, и приличные девушки, похищенные в сексуальное рабство. По крайней мере одна девушка из второй группы пыталась покончить с собой. В течение полутора месяцев 15-летнюю девушку насиловали несколько раз в день. В конце концов она настолько исхудала и ослабла, что японцы оставили ее в покое. Однажды какой-то добросердечный японский офицер, говоривший по-китайски, подошел к ней и спросил, почему она плачет. Услышав ее историю, он отвез ее на машине в Нанкин, высадил за Южными воротами и написал ей на листке бумаги адрес колледжа Гиньлин. В первый день девушка была слишком слаба, чтобы идти в Гиньлин, и нашла убежище в одном из домов неподалеку. Лишь на второй день она добралась до Гиньлина, где члены Международного комитета немедленно отправили ее в больницу.

Той девушке, можно считать, повезло. Многие другие девушки, привязанные голышом к стульям, кроватям или шестам, чтобы ничто не мешало их насиловать, не вынесли подобных мучений[194]. Китайские очевидцы описывали тело 11-летней девочки, которая умерла, после того как ее непрерывно насиловали двое суток. «Судя по показаниям свидетелей, окровавленное, распухшее и разорванное место между ног девочки невольно заставляло любого отводить взгляд»[195].

Во время массовых изнасилований японцы убивали детей и младенцев, часто лишь потому, что те попадались на их пути. В своих показаниях очевидцы описывают детей и младенцев, задохнувшихся из-за засунутой им в рот одежды или заколотых насмерть, потому что они плакали, пока насиловали их матерей[196]. Американские и европейские свидетели Изнасилования Нанкина фиксировали множество случаев подобного рода: «415. 3 февраля, около пяти часов вечера на улице Чжан Су Сян (около Да Чжун Цзяо) трое солдат заставили женщину бросить младенца, а затем, изнасиловав ее, ушли, смеясь»[197].

Множество мужчин погибло, пытаясь защитить своих любимых от насилия. Когда японцы выволокли одну женщину из-под циновок и вмешался ее муж, они «просунули проволоку ему в нос и привязали другой ее конец к дереву, как привязывают быка»[198]. Затем они начали колоть его штыками, несмотря на мольбы его матери, которая каталась по земле, истерически плача. Японцы приказали матери уйти в дом, или они ее убьют. Сын умер от ран на месте.

Похоже, японской бесчеловечности и сексуальным извращениям в Нанкине не было предела. Так же, как некоторые солдаты изобрели состязания по убийствам, чтобы нарушить монотонность всеобщей резни, другие, пресытившись избытком секса, изобретали все новые и новые методы насилия и пыток ради развлечения. Вероятно, одним из самых частых и жестоких видов развлечений японцев было протыкание вагин[199]. На улицах Нанкина лежали трупы женщин с широко расставленными ногами, со вставленными во влагалище деревянными палками, ветками и прутьями. Трудно даже вообразить, какие другие предметы использовались для издевательств над нанкинскими женщинами, подвергавшимися почти невыносимым мукам. К примеру, один японский солдат, изнасиловавший молодую женщину, сунул внутрь нее пивную бутылку, а затем застрелил[200]. Другую жертву изнасилования нашли с вогнанной в нее клюшкой для гольфа. А 22 декабря неподалеку от ворот Тунцзимэнь японцы изнасиловали жену парикмахера, а затем засунули ей в вагину фейерверк, который взорвался, убив женщину[201].

Но не все жертвы были женщинами. Китайские мужчины часто подвергались содомии или их силой заставляли совершать разнообразные омерзительные сексуальные действия на глазах у смеющихся японских солдат[202]. Один китаец был убит за то, что отказался совершить акт некрофилии с трупом женщины[203]. Японцам также нравилось принуждать мужчин, принявших пожизненный обет безбрачия, вступать в половые сношения. Одна китаянка пыталась переодеться мужчиной, чтобы пройти через ворота Нанкина, но японские охранники, которые методично обшаривали всех проходящих пешеходов, щупая их за промежность, обнаружили ее истинный пол. Последовало групповое изнасилование, во время которого мимо, на свою беду, проходил буддийский монах. Японцы попытались заставить его вступить в половые сношения с только что изнасилованной ими женщиной. Когда монах начал протестовать, они кастрировали его, отчего несчастный истек кровью[204].

Некоторые самые отвратительные случаи сексуальных пыток включали в себя унижение целых семей. Японцы получали садистское наслаждение, вынуждая китайских мужчин заниматься инцестом; отцов заставляли насиловать собственных дочерей, братьев – сестер, сыновей – матерей. Го Ци, китайский командир батальона, застрявший в Нанкине на три месяца после падения города, был свидетелем по крайней мере четырех или пяти случаев, когда японцы приказывали сыновьям насиловать своих матерей, а тех, кто отказывался, убивали на месте[205]. Его слова подтверждаются показаниями немецкого дипломата, который сообщал, что один китаец, отказавшийся изнасиловать собственную мать, был убит ударом сабли, а его мать вскоре покончила с собой[206].

Некоторые семьи открыто предпочитали смерть подобному унижению. Одна такая семья переправлялась через реку Янцзы, когда их остановили двое японских солдат, потребовав осмотреть лодку. Увидев в лодке молодых женщин и девушек, солдаты изнасиловали их прямо на глазах их родителей и мужей. Но этого им показалось мало, и они потребовали, чтобы старик, глава семьи, тоже изнасиловал женщин. Не пожелав подчиниться, вся семья прыгнула в реку и утонула[207].

Стоило женщинам попасть в руки японских солдат, и надежды для них почти не оставалось – большинство из них убивали сразу же после изнасилования.

Но не все женщины легко сдавались. Многим удавалось месяцами прятаться от японцев – в дровяных сараях, под грудами травы или соломы, в свинарниках, на лодках, в заброшенных домах[208]. В сельской местности женщины прятались в накрытых землей ямах, которые японские солдаты пытались обнаружить, топая ногами[209]. Одна буддистская монахиня и маленькая девочка избежали насилия и убийства, пять дней пролежав в заполненной трупами канаве и притворяясь мертвыми[210].

Женщины пытались избежать изнасилования самыми разнообразными способами. Некоторые прибегали к маскировке, натирая копотью лица, чтобы выглядеть старыми и немощными, или выбривая себе голову, чтобы выдать себя за мужчин[211]. Одна сообразительная девушка замаскировалась под старуху, ковыляя с тростью и даже неся на спине одолженного на время шестилетнего мальчика, пока не добралась до Зоны безопасности в колледже Гиньлин[212]. Другие притворялись больными, как одна женщина, сказавшая японским солдатам, что у нее венерическое заболевание[213]. Еще одна женщина по совету китайского пленного сунула палец в горло, и ее несколько раз стошнило, после чего схватившие ее японцы поспешно выставили ее за дверь[214]. Некоторым удавалось сбежать от преследовавших их японцев, ныряя в толпу и взбираясь на стены. Одна девушка едва избежала нападения, ускользнув от японского солдата на третьем этаже дома и спустившись по бамбуковому шесту, который подставил ей из сада китаец[215].

Оказавшись схваченными, те женщины, которые пытались бороться, могли подвергнуться пыткам в назидание тем, кто осмеливался сопротивляться японцам. Тех, кто бросал японцам вызов, часто потом находили с вырванными глазами или отрезанными носами, ушами или грудями[216]. Мало кто из женщин осмеливался противостоять насильникам, но были и те, кто оказывал сопротивление. Одна учительница застрелила пятерых японцев, прежде чем расстреляли ее саму[217]. Наиболее известна история Ли Сюин, женщины, которая не только получила более 30 штыковых ран, сражаясь с японцами, но и выжила и сохранила достаточно здоровья, чтобы во всех красках поведать об этом почти 60 лет спустя.

В 1937 году 18-летняя Ли Сюин вышла замуж за военного техника. Когда правительство эвакуировало столицу, ее муж покинул Нанкин на крыше набитого китайскими солдатами вагона. Ли осталась, поскольку была на шестом или седьмом месяце беременности и считала, что в ее состоянии опасно садиться в переполненный поезд.

Как и многие китайские мирные жители Нанкина, Ли и ее отец отправились в Зону безопасности, которой заведовали иностранцы. Они поселились в подвале начальной школы, превращенной в лагерь для беженцев. Но этот лагерь, как и другие в зоне, неоднократно подвергался нападениям японцев. 18 декабря группа японских солдат ворвалась в школу и выволокла из нее молодых мужчин. На следующее утро они вернулись за женщинами. Опасаясь того, что могут сделать японцы с беременной женщиной, Ли приняла импульсивное решение покончить с собой, с размаху ударившись головой о стену подвала.

Придя в себя, она обнаружила, что лежит на маленькой брезентовой койке на полу подвала. Японцы ушли, но забрали с собой несколько молодых женщин. В голове Ли проносились лихорадочные мысли. Выбежав из здания, она могла попасть прямо в руки японских насильников. Но если ничего не делать и ждать, они могли вернуться за ней. Ли решила остаться, решив, что, если японцы все же придут, она будет драться с ними насмерть. Лучше уж умереть, чем быть изнасилованной японцами.

Вскоре она услышала тяжелые шаги троих спускавшихся по лестнице японских солдат. Двое из них схватили по женщине и выволокли их из комнаты, не обращая внимания на их крики. Тот, что остался, пристально разглядывал неподвижно лежавшую на койке Ли. Кто-то сказал ему, что Ли больна, и он в ответ вышвырнул всех остальных пинками из комнаты в коридор.

Солдат медленно расхаживал по комнате, оценивающе глядя на девушку. Внезапно, прежде чем он успел понять, что происходит, она вскочила с койки, сорвала с его пояса штык и метнулась к стене, встав к ней спиной. «Он был в панике, – вспоминала Ли. – Вряд ли он мог подумать, что женщина станет сражаться». Он схватил ее за руку, державшую штык, но Ли вцепилась свободной рукой в его воротник и впилась зубами в его предплечье. Хотя солдат был в полном боевом снаряжении, а Ли – в сковывавшем движения платье-ципао, она сумела дать японцу достойный отпор, пока солдат не почувствовал, что проигрывает, и не начал звать на помощь.

Вбежали другие солдаты, не поверившие собственным глазам. Они бросились к ней со штыками наперевес, но им мешал их товарищ. Поскольку ее противник был небольшого роста, Ли сумела оторвать его ноги от пола, используя его как щит против их выпадов. Но затем солдаты начали целить штыками ей в голову, порезав лицо и выбив зубы. Рот ее наполнился кровью, которую она выплюнула им в лицо. «Кровь была на стенах, на кровати, на полу, везде, – вспоминала Ли. – Я не чувствовала страха, только ярость. Единственной моей мыслью было драться и убивать их». Наконец, один из солдат вогнал штык ей в живот, и она лишилась чувств.

Солдаты бросили ее умирать. Когда тело Ли принесли ее отцу, он не почувствовал ее дыхания и, поняв, что она умерла, попросил кого-нибудь отнести ее за школу и выкопать яму для могилы. К счастью, кто-то заметил, что Ли еще слабо дышит и на ее губах пенятся пузырьки крови. Друзья тотчас же отправили Ли в больницу Нанкинского университета, где врачи зашили ее 37 штыковых ран. Пока она была без сознания, у нее случился выкидыш.

Известие о происшедшем с Ли каким-то образом дошло до ее мужа, который тотчас же попросил военных об отпуске и одолжил денег, чтобы добраться до Нанкина. В августе 1938 года он вернулся и вновь увидел свою жену, лицо которой до сих пор было распухшим и с многочисленными шрамами.

Всю оставшуюся жизнь Ли страдала как от постоянных болей, так и от обезображенной внешности. Из зияющей дыры сбоку носа сочилась слизь, а глаза часто слезились в плохую погоду или во время приступов болезни. (Каким-то чудом, хотя японцы проткнули штыками белки ее глаз, Ли не ослепла.) Каждый раз, глядя в зеркало, она видела шрамы, напоминавшие ей о том кошмарном дне 19 декабря 1937 года. «Теперь, пятьдесят восемь лет спустя, шрамы спрятались под морщинами, – рассказывала она мне во время моего визита к ней в Нанкине. – Но когда я была молода, шрамы на моем лице были очень заметны и внушали ужас незнакомым людям».

Ли считает, что сумела дать отпор благодаря сочетанию своих личных качеств и семейному воспитанию. В отличие от других китаянок, которых с ранних лет учили покорности, она происходила из семьи, полностью лишенной женского влияния. Ее мать умерла, когда Ли было всего 13, и ей пришлось расти среди мужчин в семье военных. Ее отец, брат и дяди были солдатами и полицейскими, и под их влиянием она превратилась в девчонку-сорванца, столь вспыльчивую, что отец решил не учить ее кун-фу (которым сам владел в совершенстве), опасаясь, что она начнет избивать других детей в квартале. Почти 60 лет спустя, в окружении многочисленных детей и внуков, Ли сохранила страсть к жизни, несмотря на свойственную ей раздражительность. Единственное, по ее словам, о чем она сожалела – что не научилась кун-фу от отца: иначе она с наслаждением прикончила бы в тот день всех троих японских солдат[218].

Число жертв

Сколько людей погибло во время Нанкинского насилия? Когда Майнера Серла Бэйтса, профессора-историка Нанкинского университета, попросили во время Международного военного трибунала по Дальнему Востоку (МВТДВ) назвать примерную оценку количества смертей, он ответил: «Вопрос настолько сложный, что я не знаю, с чего начать… Масштабы тех убийств столь велики, что никто не в состоянии дать полную их картину»[219].

Китайский военный специалист Лю Фанчу предположил число в 430 тысяч[220]. Представители Мемориала жертв Нанкинской резни и прокурор окружного суда Нанкина в 1946 году заявляли о 300 тысячах погибших[221]. Судьи МВТДВ пришли к заключению, что в Нанкине погибло свыше 260 тысяч человек[222]. Фудзивара Акира, японский историк, приводит число приблизительно в 200 тысяч[223]. Иоганн Рабе, никогда не проводивший систематического подсчета и покинувший Нанкин в феврале, еще до окончания резни, оценивал число погибших всего в 50–60 тысяч[224]. Японский автор Хата Икухико утверждает, что это число составляет от 38 до 42 тысяч[225]. Другие исследователи в Японии часто называют число всего в три тысячи[226]. В 1994 году были обнаружены архивные свидетельства от бывшей японской железнодорожной компании в Маньчжурии, из которых следовало, что лишь одна погребальная команда захоронила более 30 тысяч трупов в Нанкине между январем и мартом 1938 года[227].

[190] История семьи Ся рассказана в документе, описывающем фотографии, сделанные в Нанкине после 13 декабря 1937 г. Собрание Эрнеста и Клариссы Форстер, ящик 263, группа документов 8, разные личные документы, библиотека богословского факультета Йеля.

[191] Ся Шуцин (в то время восьмилетняя выжившая), интервью с автором, Нанкин, 27 июля 1995 г.

[192] Сюй Чжуаньин (свидетель), показания перед МВТДВ, документы штаба союзных оккупационных сил, запись 319, группа документов 331, с. 2572, Национальный архив.

[193] Документ о фильме Джона Мэйджи № 7, описывающий фотографии, сделанные в Нанкине после 13 декабря 1937 г., собрание Эрнеста и Клариссы Форстер.

[194] Bergamini, Japan’s Imperial Conspiracy, с. 27. См. фотографию одной из подобных жертв в разделе иллюстраций данной книги. Неясно, без сознания ли девушка на фото или мертва.

[195] Gao Xingzu, Wu Shimin, Hu Yungong, Zha Ruizhen, «Japanese Imperialism and the Massacre in Nanjing».

[196] На тему удушения младенцев см. дневник Джорджа Фитча, запись от 17 декабря 1937 г., цит. в письме командира К. Ф. Джеффса к главнокомандующему Азиатским флотом США (с шапкой на бланке «Корабль ВМФ США “Оаху”», разведывательная сводка за неделю, заканчивающуюся 13 февраля 1938 г., папка A8–21/FS#3, ящик 195, запись 81, группа документов 38, Национальный архив), и дневник Джеймса Маккалума, 7 января 1938 г., библиотека богословского факультета Йеля. Пример девочки, которая задохнулась от засунутой в ее рот одежды, пока насиловали ее мать, см: Чжан Цзясэ, свидетельские показания от 6 апреля 1946 г., документы штаба союзных оккупационных сил, протокол МВТДВ, запись 319, группа документов 331, с. 4506–4507, Национальный архив.

[197] Hsu Shuhsi, ред., Documents of the Nanking Safety Zone. Prepared under the Auspices of the Council of International Affairs, Chung King (Shanghai, Hong Kong, Singapore: Kelly & Walsh, Ltd., 1939), с. 159.

[198] Вон Пань Сэ (24 года во время трибунала, 15 лет во время Нанкинской резни), свидетельские показания перед МВТДВ, документы МВТДВ, вещественные доказательства, 1948 г., собрание документов о военных преступлениях времен Второй мировой войны, ящик 134, запись 14, группа документов 238, Национальный архив.

[199] «Иногда солдаты использовали штыки, чтобы срезать женщинам груди, обнажая белые ребра. Иногда они протыкали женщинам штыками гениталии и бросали их, горько рыдающих, на обочине. Иногда японцы брали деревянные дубинки, палки из тростника и даже репу, засовывали все это в вагины женщинам и зверски забивали их до смерти. Другие солдаты стояли рядом, аплодируя и смеясь от всей души», цит. по: Military Commission of the Kuomingtang, Political Department, «A True Record of the Atrocities Committed by the Invading Japanese Army», составлено в июле 1938 г., перепечатано в: Gao Xingzu, Wu Shimin, Hu Yungong, Zha Ruizhen, «Japanese Imperialism and the Massacre in Nanjing»; свидетельские показания Вон Пань Сэ перед МВТДВ; Hu Hua-ling, «Chinese Women Under the Rape of Nanking».

[200] Форстер своей жене, 24 января 1938 г., собрание Эрнеста и Клариссы Форстер.

[201] Zhu Chengshan, The Testimony of the Survivors of the Nanjing Massacre, с. 50.

[202] См.: Shuhsi Hsu, Documents of the Nanking Safety Zone, no. 430, с. 153. Также: Dick Wilson, с. 76.

[203] «Shisou houde nanjing (Nanking After the Fall into Japanese Hands)», Mingzheng yugongyu 20 (январь 1938 г.). Эта статья основана на интервью с людьми, бежавшими из Нанкина и прибывшими в Ухань 18 января 1938 г. Перепечатана в: Source Materials Relating to the Horrible Massacre (1985), с. 150.

[204] Xu Zhigeng, The Rape of Nanking, с. 115; Sun Zhaiwei, 1937 Nanjing Beige, с. 353.

[205] Guo Qi «Shendu xueluilu (Recording with Blood and Tears the Fallen Capital)», написано в первой половине 1938 г., опубликовано в августе 1938 г. в Xijing Pingbao, газете провинции Сиань, перепечатано в: Source Materials Relating to the Horrible Massacre (1985), с. 13.

[206] «Deutsche Botschaft China», отчет № 21, начиная со с. 114, в: Немецкие дипломатические доклады, Национальный исторический архив, Китайская Республика.

[207] Сюй Чжуаньин (свидетель), показания перед МВТДВ, документы штаба союзных оккупационных сил, запись 319, группа документов 331, с. 2573, Национальный архив. Один из выживших, Ли Гэхэ, свидетельствовал, что четверо японских солдат, изнасиловав 40-летнюю женщину, заставили ее свекра и сына вступить с ней в сношения; см. Hu Hua-ling, «Chinese Women Under the Rape of Nanking», с. 68. В документах МВТДВ также упоминается отец, которого японцы вынудили изнасиловать собственных дочерей; брата – сестру, а старика – жену его сына. «Женщинам отрывали груди и протыкали их штыками, разбивали им подбородки и вышибали зубы. На столь чудовищные сцены невыносимо было смотреть», добавляется в документе; вещественные доказательства, 1948 г., ящик 134, запись 14, группа документов 238, с. 1706, собрание документов о военных преступлениях времен Второй мировой войны, Национальный архив.

[208] Минни Вотрин, дневник 1937–1940, 23 января и 24 февраля 1938 г., с. 167, 201.

[209] Там же, 23 февраля 1938 г., с. 200.

[210] Джон Мэйджи – «Билли» (подпись «Джон»), 11 января 1938 г., собрание Эрнеста и Клариссы Форстер.

[211] Bergamini, Japan’s Imperial Conspiracy, p. 37; Минни Вотрин, дневник 1937–1940, 17 декабря 1937 г., с. 115.

[212] Минни Вотрин, дневник 1937–1940, 23 января 1938 г., с. 168.

[213] Hsu Shuhsi, Documents of the Nanking Safety Zone, no. 408, с. 158.

[214] Недатированное письмо Форстера его жене, собрание Эрнеста и Клариссы Форстер.

[215] Джон Мэйджи, письмо его жене; 1 января 1938 г., архив Дэвида Мэйджи.

[216] Gao Xingzu, Wu Shimin, Hu Yungong, Zha Ruizhen, «Japanese Imperialism and the Massacre in Nanjing».

[217] Hu Hua-ling, «Chinese Women Under the Rape of Nanking», с. 68.

[218] Ли Сюин, интервью с автором, Нанкин, 27 июля 1995 г.

[219] Майнер Серл Бэйтс, свидетельские показания перед МВТДВ, с. 2629–2630.

[220] Li En-han, «Questions of How Many Chinese Were Killed by the Japanese Army in the Great Nanking Massacre», Journal of Studies of Japanese Aggression Against China (August 1990).

[221] Интервью автора с представителями музея. Число 300 000 выбито рельефными цифрами над входом в музей. Хонда Кацуити, японский автор, вернулся в Нанкин несколько десятилетий спустя, чтобы самому проверить истинность сведений. По его мнению, 200 тысяч китайцев были убиты ко второму дню захвата города и к февралю число жертв возросло до 300 тысяч (Wilson, When Tigers Fight, с. 81–82). Китайский историк Ли Эньхань утверждал, что «общая численность жертв… в 300 тысяч выглядит полностью достоверной» (Hu Hua-ling, «Commemorating the 53rd Anniversary of the Great Nanking Massacre: Refuting Shintaro Ishihara’s Absurdity and Lie», Journal of Studies of Japanese Aggression Against China, ноябрь 1990 г., с. 27).

[222] «Таблица: оценочное количество жертв японской резни в Нанкине», документ № 1702, протоколы Международного военного трибунала по Дальнему Востоку, вещественные доказательства, собрание документов о военных преступлениях времен Второй мировой войны, ящик 134, запись 14, группа документов 238, Национальный архив.

[223] Hu Hua-ling, «Commemorating the 53rd Anniversary», с. 72.

[224] Иоганн Рабе, «Вражеские планы относительно Нанкина», доклад Адольфу Гитлеру, библиотека богословского факультета Йеля. Рабе пишет: «В соответствии с китайскими отчетами, всего погибло 100 тысяч китайских гражданских лиц. Но подобная оценка выглядит преувеличенной – мы, европейцы, оцениваем их число примерно от 50 до 60 тысяч».

[225] Cook and Cook, Japan at War, с. 39.

[226] Там же.

[227] United Press International, 10 мая 1994 г.