— Но?
— Но я мало что помню.
На мгновение у Ливия возникло острое желание убивать, которое он поборол с большим трудом. Видя это, Искандер поспешил продолжить:
— Здесь только часть моей души! Я мог поддерживать свою память, пока находился в Гробнице Тысячи Ночей. Но с тех пор я многое растерял. И все же могу быть полезным!
— И как же?
— Я хороший боец. Может, какие-то техники я и не помню, но не стоит меня недооценивать.
Ливий ни за что не стал бы недооценивать Искандера.
— Хорошо. Тогда сразимся. Мне нужно разработать стиль.
— Стой, погоди, какое сражение? Я в этом мире гораздо слабее тебя, у меня не осталось сил.
— Тогда стань сильнее, — сказал Ливий. Искандер тут же начал наполняться силой.
«Не был уверен, что сработает», — подумал Ливий. Он мог создавать соперников в мире Божественной медитации. Мог уничтожить Искандера мыслью. Оказалось, что и наделить того силой — вполне себе возможно.
По уровню силы Искандер все еще уступал Ливию, не хотелось слишком сильно напрягать мир. Но этого было достаточно для тренировок.
— Ты умел для своего возраста. Охиронцы рано осваивают Божественную медитацию.
Искандер тоже был охиронцем. Он многое знал, многое умел. И прожил гораздо дольше, чем Ливий.
— В этом мире появилось здание из моей жизни. Почему?
— Это же твой мир. Слышал о нулевой зоне разума?
— О чем?
Искандер кивнул. Такого ответа он и ожидал.
— В мое время ходила одна теория, что душа начинает развиваться задолго до того, как рождается человек.
— Это как? — удивился Ливий.
— Кто его знает. Мир — штука необычная. Если верить этой теории, то мир Божественной медитации обретает определенную логику. До рождения нет никакой памяти. Душа связана с природой, миром. Поэтому ты не увидишь никаких зданий. Но через года появляются воспоминания, они-то и проникают сюда, в Божественную медитацию. Наверное, — пожал плечами Искандер.
«Если то, о чем он говорит, правда — значит, мельница Хорхо появилась из моих детских воспоминаний. Божественная медитация только-только добралась до них. А до этого местный мир развивался, не опираясь на память. Сколько же лет это заняло?», — задумался Ливий.
— Это теория. Насколько она правдива?
— Я не верю.
— Что⁈
Ливий уставился на Искандера.
— Какие-то ученые не смогли бы выяснить такую правду, — уверенно сказал завоеватель Запада. — Они только и могут, что строить нерабочие теории. Правду узнает только тот, кто заберется на вершину. Ну или хоть немного на нее поднимется.
Ливий все понял. Пока не стоило об этом думать. Со времени смерти Искандера прошло много лет, но Ливий сомневался, что кто-то нашел ответы. Мир Божественной медитации оставался совершенно неизученным. Все, что Ливий смог в свое время узнать — это то, что мир у всех выглядит по-разному. Чаще всего как лес, но варианты бывали и поинтереснее…
— Искандер, как твоя Божественная медитация выглядела?
— Горы. Выше, чем эта гора — одни скалы и редкие растения. А ниже — степь.