Кстати же, «абздаться», надо полагать, это от «абзаца». Остальное пришлось переводить. (И чего бы, Янка, у тебя уркаганы ямбом изъясняются?)
— Гля, Вован, абздаться!
— Тю. Никак пацан?
— Вован, пацанка!
— Тю. Говорю — пацан.
— Вован, бля буду, какой тебе пацан! Ты врубись — пацаночка в натуре! Уси-пуси, какуси раскакуси… Гля, как лялька зенки растопырила. Пацанка, точно.
— Тю-ю… Пацанка вроде. Молчит. Прикинь, Валек, а что она молчит? Может, кыска нас не уважает?
— Не уважает кыса, говоришь?
— Ну.
— Нехорошо, Вован, обидно получается.
— Ну.
— Ничего, Вован, еще зауважает. Мы ей это дело объясним, лялечка понятливая станет. А будет рыпаться, так мы ей подсобим. Секи — сами, бля, в натуре, бля, уважим. — И гоготнул: — Нормально, бля?
(Та-а-ак. Вот так-так. И не та-а-ак, а именно вот так. А если что не так, перетакнуть некому, разэдак и растак и еще раз так… А вы как полагаете?)
— Нормально, бля?
— Ну. Уважим, бля, в натуре… Не, слышь, Валек, чего она молчит-то? Немая, что ли?
— Немая, думаешь?
— Ну.
— И потому молчит?
— Ну.
— Фигня, Вован, она не возражает. Видишь, Вова, лялечка послушная, сама всё понимает. Нормалек, ты сам в расклад врубись: кто же соске на слово поверит? — И ухмыльнулся: — Скучала девочка…
— Скучала?
— Ну.
— А вдруг она пацан? Не, разобраться надо.
— Пацанка!
— А не пацан?
— Бросай, Вован. Какая, в жопу, разница! Впервые, что ли?
— В жопу?
— Ну.
— В жопу никакой… Не, интереса для, сомнительно мне что-то.
— А мы сейчас проверим. — И надвигаясь: — Ну-ка, тихо, лять…