Мода и Эпоха. Костюмы и общество ХХ века. Как кутюрье отражали историю: читать начало книги онлайн

Михаил Кауфман, Александр Родченко в мастерской в производственном костюме на фоне пространственных конструкций. 1924. Отпечаток с авторского негатива

Чтобы создать новую моду, пришлось привлечь тех, кто уже зарекомендовал себя в сфере дизайна одежды. Одним из таких модельеров стала Надежда Ламанова.

Она родилась в 1861 году в селе Шутилово Нижегородской губернии и была старшей из 5 дочерей подполковника Белорусского гусарского полка Петра Михайловича и дочери генерал-майора Надежды Александровны Ламановых. Будущая создательница советского костюма принадлежала к роду, который восходит к помещикам Великолужского уезда XVII века.

В 1878 году девушка окончила Мариинскую гимназию и получила специальность учительницы географии, и, казалось бы, ничто не предвещало ее работы с костюмами. Однако сложное финансовое положение семьи и необходимость помогать младшим сестрам заставили Ламанову уехать в Москву. В 1884 году скончался отец, вслед за ним через два года – мать. Надежде пришлось искать источники стабильного заработка, который мог бы не только обеспечить родных сейчас, но и дать определенные перспективы и независимость в будущем. Какая профессия позволяла это в конце XIX века? Ведь выбор для женщины тогда был весьма ограниченным. Воспитанную на вполне классических принципах семейной и общественной жизни, Ламанову вряд ли стоит представлять в образе эмансипе[21]. Однако ответственность и твердость характера заставили ее обдумать свое положение и поступить в московскую школу кройки Ольги Александровны Суворовой, которую Надежда окончила в 1884 году. Затем девушка занималась моделированием одежды в мастерской Татьяны Войткевич, известного на тот момент мастера костюма.

Сменив несколько адресов, вывеска с именем Надежды Ламановой (фамилию она сохранила и после замужества) стала прочно ассоциироваться с качественным модным и неповторимым платьем. Особенный индивидуальный подход к клиенту, видение нюансов фигуры и умение представить даму в выгодном свете послужили залогом популярности дизайнера и привлекали клиентов, а значит, приносили заказы.

Мастерская Н. П. Ламановой, Платье палевого цвета, ок. 1895

Ее работу сравнивали с работой скульптора или художника. Говорят, она подолгу изучала будущую натуру, причем не только запросы клиентки, но и движения, характер. Ламанова, как очень редкий модельер, понимала: недостаточно, чтобы платье было красивым, оно должно отражать суть личности, характер, даже психологию той, кто это платье носит. Если платье красивое, но заказчице в нем не комфортно – «магии» не произойдет. Поэтому важно все – особенность движений, темперамент, привычки, образ жизни, поведение в обществе: кто-то сдержан и лаконичен, а кто-то – экспрессивен и эпатажен. Неизменно одно – элегантность и вкус.

Ламанова создавала платья, используя муляжный метод конструирования (а точнее, метод «наколки») – когда ткань драпируется прямо на теле заказчицы и десятки складок закалываются булавками. Обладая уникальным «чувством ткани», она добивалась гармонии пропорций платья и фигуры с учетом особенностей телосложения, поэтому каждое платье получалось уникальным, индивидуальным, выглядело как произведение искусства, и его невозможно было повторить. При этом сама модельер никогда не шила: она считала, что архитектор, разработавший проект здания, не должен лично класть кирпичи. «Я не люблю ковыряться с иглой, – заявляла она. – Мое дело – создавать образ, как я его вижу, а для шитья у меня есть помощницы»²³. Кстати, это совершенно не значит, что Ламанова не умела шить, напротив, она отлично разбиралась как в моделировании, так и в конструировании одежды, прекрасно понимала, как рождается изделие – от идеи до реализации. Однако расширение бизнеса позволило распределить часть обязанностей. К тому же особенностью характера самой кутюрье стало то, что рядом всегда оказывались помощницы и единомышленницы.

Все шло прекрасно. В 1898 году Надежде Ламановой присвоили высокое звание «Поставщик Ея Императорского Высочества» Елизаветы Федоровны, сестры императрицы. Императрица Александра Федоровна длительное время не обращалась в мастерскую Ламановой, даже когда ее имя уже передавалось из уст в уста. Работы дизайнера считались очень модными, зачастую смелыми, слишком «французскими», но всегда элегантными. В 1904 году она наконец удостоилась чести носить наиболее почетное в это время звание «Поставщик Ея Императорского Величества». Теперь сама императрица начала заказывать у нее платья. Однако если в Петербурге модельеру приходилось конкурировать с представителями придворной модной индустрии, то в Москве Ламанова превратилась в царицу моды.

Мастерская Н. П. Ламановой. Платье из розового газа, 1890

Ее дом стал центром встреч, своеобразным «женским клубом» для самых великолепных дам эпохи. У нее одевалась великая княгиня Елизавета Федоровна, Мария Ермолова и Ольга Книппер-Чехова, Вера Холодная и Евфимия Носова, в ее вечерних платьях, расшитых бисером и стразами, блистали балерины Тамара Карсавина и Екатерина Гельцер… Ламанова также шила приданое для юной великой княгини Марии Павловны[22], собиравшейся замуж за шведского принца.

Множество портретов, созданных в это время, сохранили для нас образы известных женщин рубежа XIX–ХХ веков, и довольно часто запечатленных в платьях «от Ламановой». Разумеется, она принимала участие и в создании костюмов для уникального костюмированного «русского» бала, который состоялся в Зимнем дворце в феврале 1903 года.

Константин Сомов. Портрет Е. П. Носовой. 1910–1911 (Платье мастерской Н. Ламановой)

Важной составляющей деятельности модельера в то время – и, возможно, это отразилось на ее работе после революционной турбулентности в стране – стали социальные и благотворительные проекты. Ламанова открыла при мастерской в доме Адельгейма бесплатную школу для девочек, где те, помимо обучения кройке и шитью, могли получить знания по основным общеобразовательным предметам. Также она являлась попечительницей школы кройки при обществе «Московский муравейник». Во время Первой мировой войны, как и многие лидеры российского общества, дизайнер организовывала помощь раненым солдатам.

Одним из важнейших профессиональных этапов Надежды Ламановой стало сотрудничество с театром. В 1901 году друг семьи Константин Станиславский пригласил ее стать художником костюмов для спектаклей «В мечтах» и «Вишневый сад» в Московском Художественном театре. Взаимная любовь с театральным миром продлится почти 40 лет. Во многом именно создание театральных, а затем и кинокостюмов позволит кутюрье оставаться на плаву. Сегодня ее знают больше как театрального дизайнера, хотя это несправедливое ограничение масштабов творчества Ламановой.

Н. П. Ламанова. Платье для дамы. Сцена «У Бетси» (Надежда Бухштаб), 1937

Жизнь модельера перевернулась в 1917 году. Она потеряла все: работу, ателье, клиентов. Несмотря ни на что, Ламанова осталась в России, хотя во время заграничных поездок получала приглашения от европейских модных домов и наверняка могла бы продолжить свое дело за границей. Однако дизайнер не представляла жизни за пределами родины; здесь же оставалась ее семья. Ламанова считала, что служит не власти, а моде и людям, и эта позиция чуть не стоила ей жизни: Надежду вместе с супругом арестовали. Модельер, работавшая на императорский двор, и глава московского отделения страхового общества «Россия» Андрей Каютов были представителями совсем другой, уже почившей эпохи. Однако спустя какое-то время ее выпустили из Бутырской тюрьмы (говорят, не без помощи известной московской актрисы Марии Андреевой, гражданской жены Максима Горького, а в 1918–1921 годах – комиссара театров и зрелищ Союза коммун Северной области; стоит ли говорить, что актриса сама одевалась у Ламановой?).

В 1919 году дизайнер оказалась в совершенно новых обстоятельствах. Ей исполнилось 58 лет, но все предстояло начать сначала. Ей было с чем работать и было что предложить советской власти и обществу. Как это часто бывает, и в новой стране пригодились знания, связи, креатив и стремление к созиданию.

Когда-то Ламанова ездила в Европу за идеями, тканями и фурнитурой. Там же она подружилась с мэтром французской моды Полем Пуаре. Русская кутюрье стала проводником его идей в России, она продвигала его силуэты в стиле модерн, сказочные «восточные» образы. Модельер стала последовательницей французского мастера, отказалась от корсета и предложила свободный образ восточных и греческих красавиц. О своей поездке в Россию и общении с Ламановой Поль Пуаре позже напишет в своих мемуарах.

Мастерская Н. П. Ламановой. Платье из белой тафты, 1910‑е

Поль Пуаре был в восторге от русской старины, всего, что можно назвать «a la russe», или «русскостью», он «заболел Россией» на долгие годы. Из поездки он привез в Париж русские сарафаны, стопки льняных полотенец и кружева, косоворотки, полотняные скатерти, вышивки, сафьяновые сапоги и многое-многое другое, что нашлось в магазинах и на блошином рынке на Сухаревской. Вдохновившись, дизайнер создал целый ряд коллекций на русскую тему, а новый виток европейской моды на русский стиль в одежде произошел во многом благодаря Полю Пуаре – до сегодняшнего дня детали, орнаменты, русские мотивы встречаются на подиумах.

После 1917 года Ламанова вернулась к теме «народного костюма». Элитарности места не осталось, да и о поставках французских тканей стоило забыть. Вопрос, во что одевать и из чего шить, стал одним из важнейших социальных вопросов послереволюционного времени.

[21] Женщина, демонстративно подчеркивающая равные с мужчинами права, ведущая себя излишне свободно в жизни и в быту. – Прим. авт.

[22] Могла ли знать великая княгиня, что в будущем сама возглавит уникальный дом вышивки «Китмир» в эмиграции в Париже? Говорят, что название предприятие получило в честь пекинеса бывшего посла России в США Бориса Бахметьева. «Китмир» оказал огромное влияние на весь модный мир – именно туда обращались за уникальной вышивкой непревзойденного качества. Работы вышивальщиц внесли вклад в славу домов Габриэль Шанель, Жана Пату и др. – Прим. авт.