Мода и Эпоха. Костюмы и общество ХХ века. Как кутюрье отражали историю: читать начало книги онлайн

Поль стал зарисовывать свои идеи и предлагать наброски популярным кутюрье Парижа[4]. Считается, что одной из первых, кто оценил его талантливые эскизы, оказалась Луиза (Мадлен) Шеру – совладелица модного дома «Сестры Раудниц». Как вспоминал Пуаре, она приобрела целых 12 выполненных им зарисовок и заплатила 20 франков за штуку⁴. В тот момент будущий кутюрье понял: мода – дело его жизни, а также способ заработать. Тогда же его идеями заинтересовались другие главы ведущих модных домов – Чарльз Ворт, Магги Руфф, Жанна Пакен, Джон Редферн.

Наконец в 1896-м великий кутюрье Жак Дусе отказался делить с кем-то талант юного модельера и предложил ему эксклюзивный контракт. Так началось длительное взаимовыгодное деловое сотрудничество. Пуаре был свободен от модных традиций и стереотипов «прошлого поколения», которое все еще правило модой. То, что он родился в новом Париже, глобально перестроенном бароном Жоржем Османом[5], где с 1855 года ездил трамвай, а общество уже пережило революцию импрессионистов и многое другое, способствовало развитию смелой фантазии и пониманию тенденций. Пуаре принадлежал к новому поколению, готовому завоевать наступавший ХХ век. Жак Дусе, хоть и относился к «старой гвардии», активно пользовался свободой воображения молодого человека, его прекрасными, а зачастую и безумными идеями и многое был готов претворять в жизнь. В свою очередь опыт, знания и интуиция Дусе оказали чрезвычайно действенное влияние на пылкого Пуаре. Покровитель научил его очень многому: подавать себя, рекламировать собственные наряды – например, ходить с дамами на мероприятия и демонстрировать новые фасоны (в будущем Пуаре разовьет эту идею), внимательно работать над мелкими деталями.

Жак Дусе. Вечернее платье, 1898–1900

Более того, он прививал молодому модельеру вкус и точность исполнения костюма в деталях. Пуаре рассказывал, что продемонстрировал мастеру английский костюм. Дусе якобы осмотрел его, но нашел слишком пресным, «скучным», а затем, подхватив на ближайшем столе обрезок шелка в горошек, мгновенно смастерил галстук и изящным движением завязал его именно так, как требовалось, чтобы внести яркую, веселую нотку. «Костюм сразу приобрел пикантность, без которой ему была бы грош цена»⁵. К сожалению, созданных в тот период платьев или костюмов, которые без сомнений можно приписать авторству Поля Пуаре, не осталось, но сохранились рассказы и его воспоминания.

Оценив талант начинающего художника, Дусе поручил ему обслуживать самых капризных, но важных клиенток – актрис Сару Бернар, Габриэль Режан и Мистангет, деливших столичную сцену и славу элегантнейших и красивейших женщин Парижа. В то время актрисам позволялось несколько больше, чем обывательницам из привилегированного класса. Они всегда были смелее, раскованнее в выборе наряда, иногда эпатировали публику своим образом. Каждый их взгляд, каждое движение ловили. Стоит ли говорить, что именно они правили модой? Мужчины их обожали, женщины могли ненавидеть, но восхищались и подражали: адаптировали их стиль на свой лад, копировали манеру завязывать бантик, прикалывать бутоньерку, носить аксессуары. Актрисы становились лучшей рекламой модных новинок!

Считается, что первую настоящую славу молодому Пуаре принесла накидка, созданная им для актрисы Режан, игравшей в спектакле «Заза» (по произведению Оноре де Бальзака). Это было черное тюлевое манто на подкладке из черной тафты, украшенной изображениями крупных белых и розово-лиловых ирисов, выполненных художником Бийотэ. Как писал сам Пуаре, «вся печаль романтической развязки, вся горечь четвертого акта были в этом необычайно выразительном манто, и, когда Режан появлялась в нем на сцене, публика уже предчувствовала грустный финал… После этого я стал признанным мастером как в фирме Дусе, так и во всем Париже»⁶.

Пуаре навсегда сохранил уважение к учителю, но в какой-то момент им стало тесно в одном модном доме, и молодой модельер его покинул. Имея льготы, он отслужил в армии всего 10 месяцев вместо 3 лет (мужчине, уже видевшему себя в роли дизайнера, военная служба показалась настоящим испытанием).

Когда он вернулся, то решил снова искать себя в мире моды. Пуаре обратился в великий Дом моды Чарльза Ворта[6]. После смерти основателя им руководили его сыновья Жан Филипп и Гастон Люсьен. В отличие от Жана, Гастон видел, что мода прошлого уходит в историю, умирает, он понимал, что новое время требует новых идей и моделей и, что важно, новых клиентов. Мир менялся, и делать ставку на высокую аристократию уже не имело смысла: скоро аристократы обнищают, капитал перераспределится и совсем другие люди начнут тратить деньги на платья, ведь миром моды теперь правят богема и представители бизнеса и буржуазии. Однако эти изменения происходят не вдруг и не сразу.

Поэтому Гастон предложил Пуаре, пока брат витал в грезах о прошлых временах, открыть второе направление, более демократичное. Они решили, что, пока Жан будет готовить «деликатесы высокой кухни», они создадут, как они назвали это направление, «отдел жареного картофеля» – и будут создавать костюмы более демократичные, доступные более широкой, хоть и светской, публике. Однако длительного сотрудничества не получилось. Жан оказался не готов к революционному упрощению моделей, выходящих под их брендом, и, хотя Гастон поддерживал идеи молодого дизайнера, атмосфера в Доме накалялась, возникали скандалы. Борьба старого и нового мира обостряла отношения братьев. Пуаре надоело участвовать в их баталиях.

Пуаре подобрал подходящее помещение, нанял ассистентку-продавщицу и наконец объявил Гастону, что отныне станет «жарить картофель» самостоятельно. Они расстались на хорошей ноте, и хотя бывший партнер не вложился в новое коммерческое предприятие деньгами, но пожелал прежнему сотруднику удачи, предвидя его успех.

Актриса Режан оставила Дусе и перешла к Пуаре, во многом это послужило его успеху как самостоятельного модельера. Именно она стала одним из первых, как бы мы сейчас сказали, «якорных клиентов» (важным клиентом, привлекающим других) и, конечно, лучшей рекламой нового модного дома: она сама покупала наряды, слава об этом распространялась, и ее примеру последовали очень многие.

Поль Пуаре. Вечернее пальто, 1911

Сам Пуаре не ждал, пока к нему придет слава. Он начал проводить эксперименты, достойные революционной эпохи, и в итоге совершил прорыв, наконец введя стиль модерн (ар-нуво) в моду.

Считается, что модерн в западном искусстве явно прослеживается примерно в период с 1880 по 1910 год. (В реальности он был короче.) Однако если архитекторы, художники и скульпторы стремились к экспериментам, рассуждали на тему сочетания искусственности и натуральности, то фактически единственное, чем ответили создатели костюма, – уменьшили объемы: одежда «сдулась» по сравнению с образцами середины XIX века. Критических изменений, революционных новшеств, происходивших в сфере изобразительного, декоративно-прикладного искусства, архитектуры, в области моды практически не наблюдалось. «Бель эпок» (или Прекрасная эпоха) – это такой Галантный век[7] на новый лад. В конце XVIII века он укрепился во французском обществе. А в 1880-е произошел его ренессанс. Однако свобода фигуры в костюме рубежа XIX–XX веков – всего лишь иллюзия, ведь тело дамы все еще было довольно сильно закрыто (особенно в дневное время). Корсеты, зажимавшие туловище в тиски, иногда достигали середины бедра, формируя S-образный силуэт, который тогда считался эталоном красоты.

Жанна Пакен. Эскиз платья, 1898

Несмотря на то что, как свидетельствует история моды, в дамском костюме на протяжении веков линия талии постоянно меняла место своего расположения, корсет разной степени жесткости считали обязательным элементом начиная с эпохи Ренессанса. Он отчетливо делил фигуру на две части (только эпоха классицизма на короткий период ввела в моду «голые» платья, но ненадолго). При этом на жесткий каркас нанизывались не только множественные слои ткани и юбок (появился даже термин «фру-фру»[8]), но и декоративные детали вроде искусственных цветов, драпировок, лент, бантов, рюшей и т.д.

Пуаре увидел женское тело совсем другим, и такое «украшательство», собственно, как и подчеркивание талии, четко делившее силуэт, казалось ему устаревшим. Наконец в 1906 году он создал простое узкое платье, юбка которого начиналась от груди и ниспадала до пола. Так родился силуэт «La Vague» («Волна»), не столько повторяющий изгибы тела, сколько намекающий на них. Дизайнер перенес талию выше – под грудь, получается, что юбка начинается практически от груди, а это значит, что не нужно специально подчеркивать талию, ткань струилась по изгибам тела легко и свободно, как мягкая волна. Таким образом, отпала сама необходимость в корсете – а вот это уже стало революцией времени. Казалось бы, он не предложил ничего принципиально нового, нечто подобное уже встречалось. В какой-то степени, снимая с женщины корсет и показывая естественные линии ее тела, Поль Пуаре вернулся к стилистике классицизма, возрождая античные мотивы: естественность, сдержанное использование мелких украшений.

Поль Пуаре. Вечернее платье, 1910

Эта эстетика стала особенно актуальной в конце XVIII века. Великая французская революция (1789–1799 гг.) потребовала новых силуэтов, а значит, новой моды. Революционеры обратились к периоду, с которым ассоциируется понятие гармонии и красоты тела, – к Античности. Взгляните на портреты красавиц того времени – Жозефины де Богарне, Жюльет Рекамье и др. Тонкие полупрозрачные платья с высокой талией словно струятся по телу, плотно прилегая к нему и повторяя изгибы. Говорят, дамы специально немного мочили ткань, чтобы продемонстрировать всю свою природную стать.

Если после Французской революции к подобному «упрощению» костюма пришли, стремясь разорвать связь с монархическим режимом (роскошью и баснословными тратами), то обращение к той же эстетике в ХХ веке имело другую основу. Технологии, как и общество, изменились. В воздухе витало напряжение из-за противостояния государств и политиков, мужчин и женщин (точнее, конфликта на тему их социальных ролей). На фоне глобальных общественных изменений менялись искусство и наука. Шли активные исследования, приводившие к открытиям в самых разных областях. Появилось больше информации об истоках человеческой цивилизации: в 1860-х Генрих Шлиман нашел древнюю Трою, в 1900-м Артур Эванс раскопал Кносский дворец на Крите, а Говард Картер начал работать в Египте. Весь мир завороженно изучал историю Греции, стран Азии и Латинской Америки. Научные изыскания расширили знания общества о его развитии на сотни лет, и это не могло не отразиться на моде.

[4] Иногда всплывает информация, что, может быть, отец сам распространял работы талантливого сына и наконец их выкупили. Все же такой поворот представляется маловероятным и противоречит не только воспоминаниям Поля Пуаре, но и сложным взаимоотношениям отца и сына. – Прим. авт.

[5] Османизация (фр. travaux haussmanniens) – градостроительные работы, проводившиеся в Париже в период Второй империи (третья четверть XIX века) по поручению Наполеона III. Руководил перестройкой столицы барон Осман, префект департамента Сена, в честь которого изменения, определившие современный облик города, получили название. – Прим. авт.

[6] Дом Чарльза Ворта считается одним из старейших модных домов haute couture, основан при Наполеоне III в 1857 году. По легенде, он возродил моду на пышные роскошные платья и кринолин, чувствуя стремление реставрированной монархии к роскоши. Ворт внес огромный вклад в развитие мира моды как бизнес-индустрии: 1. Считается, он первым начал «подписывать» свои модели, т.е. пришивать к платьям ленточку с вытканным на ней именем (ярлычок). 2. Кутюрье приписывают и изобретение дефиле, а его супруга и помощница Мари Верне стала первой в истории манекенщицей. 3. Благодаря англичанину Ворту во Франции в 1868 году возникла Chambre Syndicale de la Couture Parisienne (Синдикат высокой моды) – парижская организация, объединяющая модные дома, до сих пор защищающая высокую моду. – Прим. авт.

[7] «Галантный век» – условное обозначение эпохи с 1715 по 1770-е годы (ее отголоски прослеживаются вплоть до Великой французской революции), которая пришла на смену Великому веку Людовика XIV. Возводит в культ плотские удовольствия, красоту, отношения между мужчиной и женщиной. Взлет интереса к моде, фешен-новинкам, украшениям, работе с тканью. – Прим. авт.

[8] Фру-фру (фр. frou-frou) – непереводимое выражение, основанное на подражании шуршанию нижнего белья и юбок. Шуршание или шелест шелковых нижних юбок возникали из-за применения, например, тафты, что считалось очень модным на рубеже XIX–XX вв. Знаменитое «фру-фру» издали возвещало о приближении элегантной женщины. (См. Орленко Л. В. Терминологический словарь одежды. – М.: Легпромбытиздат, 1996.)