Я ПОРУЧАЮ ЕВЕ ПРИГЛАСИТЬ МЭРИ И ТАМСИН НА ЛАНЧ, и все трое приходят вместе к двенадцати, с цветами из сада Мэри и бутылкой вина. Они в шортах и футболках, и я в своей струящейся юбке миди чувствую, что слишком расфуфырилась.
— Заходите, — говорю я, отодвигаясь от двери, чтобы их пропустить.
Ева и Мэри заходят, а Тамсин в нерешительности топчется на пороге, и в эти неловкие секунды я думаю, что у нее остались какие-то предубеждения против меня и совместного ланча.
— Прости, — говорит она. — Просто этот дом всегда напоминает мне о Нине.
— Конечно. — Я сочувственно киваю, и мне хочется протянуть руки и обнять ее, но тут она поспешно переступает порог.
— Как ты? — спрашивает Мэри, обнимая меня. — Это, наверное, было ужасно — узнать про Нину вот так. Не представляю даже, что ты чувствовала.
— Злость и страх, — отвечаю я, провожая их в сад. — Хотела сразу уехать, думала, что не смогу остаться.
— Но ты по-прежнему здесь, — с нажимом говорит Тамсин.
Если кто-то и склонен меня осуждать, то это Тамсин. Я поворачиваюсь к ней:
— Да, здесь. Пока что. — Я осторожно улыбаюсь. — Я надеялась, ты расскажешь мне о Нине. Я никогда больше не смогу спать в спальне наверху, но, если она была здесь счастлива, мне станет чуть легче.
Лицо Тамсин проясняется.
— Да, она была здесь очень счастлива.
— Может, побеседуем за ланчем? — спрашивает Ева. — Просто нам на йогу надо уходить в час сорок.
— Да, я помню, — отвечаю я. — Я сделала киш с лососем и салат. И есть клубника на десерт. Надеюсь, подойдет?
Мэри улыбается:
— Звучит отлично!
Стоит один из тех ясных дней, что так часто выпадают в середине сентября; солнце в саду припекает. Легкий бриз доносит к нам на террасу божественный аромат ярких флоксов, усиливая иллюзию продолжающегося лета. Хочется задать столько вопросов о Нине, но я сдерживаюсь и расспрашиваю Мэри про ее мальчиков, а Тамсин про ее дочек, Эмбер и Перл.
— Красивые имена, — замечаю я.
Она улыбается:
— Спасибо. Надо тебе присоединиться к нам в среду после обеда, тогда ты с ними сама познакомишься.
— Я с удовольствием, — отвечаю я; мне приятно, что приглашение исходит от нее. — Я их видела только издали.
Дождавшись, пока все рассядутся перед пустыми тарелками, я говорю:
— Я знаю, что Нине было тридцать восемь, и еще Ева говорила, она работала психотерапевтом. И все, в общем-то.
Тамсин смахивает невидимые крошки с безукоризненно белой футболки.
— Она любила свою работу, любила помогать людям. У нее для всех находилось время, ты всегда мог пойти к ней с любой проблемой. Она очень мне помогла.
— А Оливер? Он чем занимался?
— Работал в логистической компании, — отвечает Мэри. — Не помню точно, чем именно он занимался, но он много ездил за границу.
— Они были счастливы вместе?
— Да, очень.
— Вот только… — Я делаю паузу. — Он ее убил.