Я вошел в открытую дверь сеней, нарочито громко стуча по полу:
— Разрешите?
Проскрипели половицы, и из своей комнаты выглянула хозяйка.
— Ее нету, нету ее, — замахала она сухой, скрюченной старческой рукой.
Баба Настя, как все глухие, старалась говорить громче обычного.
— Знаю! — тоже почти прокричал я. — К вам пришел, баба Настя.
Она не удивилась.
— Проходи, — засуетилась старушка, трогая на ходу подушку и покрывало на железной кровати, шитво, оставленное на простом, некрашеном столе, одергивая на окнах занавески…
Возле печки была еще лежанка, застланная чище и наряднее, чем кровать. Поверх пестрой накидки из розового муравчатого ситчика лежала выстиранная и выглаженная сатиновая мужская рубашка. Так кладут одежду для сына или мужа в праздничное утро…
В комнате было чисто. Я предполагал иначе. Наверное, из-за неопрятного пса.
Но особенно выделялся угол с лежанкой. Он словно светился чистотой, уютом и уходом.
Бабка Настя молча следила за тем, как я оглядываю хату.
— К Октябрьским собираюсь побелить. Чтоб как у всех… — прошамкала она, словно оправдываясь.
Поддерживая разговор, я кивнул:
— Это правильно. Когда в хате красиво, на душе светлей.
— Не для себя, — махнула рукой старуха.
— Понимаю, — сказал я.
Лариска, значит, скрашивает ей жизнь. Что ж, пожалуй, она правильно сделала, что поселилась у бабки Насти. Старая да молодая…
— Вы в ту ночь ничего не заметили подозрительного? — спросил я.
— Это когда конь убег?
— Да, когда пропал конь. Может, кто посторонний приходил? — подсказал я.
— Да нет, товарищ начальник. Мы живем тихо. Гостей не бывает…
— Значит, в доме были только вы и Лариса, ваша жиличка?
— Да, только свои: Лариса, я и Анатолий.
— А кто такой Анатолий?
— Сын мой. Младшенький.
Я удивился: почему Лариса никогда мне не говорила, что у бабки Насти есть сын?
— А сколько вашему сыну лет?
— Пятнадцать нынче будет, — ласково сказала старушка.
На вид бабке Насте далеко за семьдесят. Но в деревне женщины часто выглядят куда старше, чем в городе. И все же… Угораздило же ее родить под старость! Что ж, бывает. Сестра моей бабушки последнего ребенка родила в сорок девять лет. Мы с моим дядей почти одногодки… Представляю, как бабке Насте трудно его растить. Сама еле ходит.