– Я давно тебе говорил, что ей нужен психолог, – сухо ответил мужчина.
– Не поможет ей никакой психолог! Неужели ты и, правда, не понимаешь, что у девочки трагедия?
– По твоей вине, Лили! Зачем было говорить правду? – Мартин начинал злиться.
– Потому что она имеет право знать! Ты же сам сказал, что найти донора сложно, практически невозможно вовремя сделать операцию. Человек вправе знать, что с ним и строить свою жизнь исходя из этих знаний!
– Ну да, подросток вправе знать и строить? Ты же видела сама, что она делает. Алкоголь, отказ от еды, истерики. Офелия могла бы сейчас спокойно отдыхать и веселиться, как и все ребята её возраста.
– И умереть в один миг? В неведении?
– А почему нет, Лили?! Жить в страхе смерти каждый день или просто жить как все? Разве не благо ли в случае Офелии просто ничего не знать? Это ты виновата в том, что она замкнулась в себе и неизвестно о чем думает!
– Я виновата?! В том, что ты скрывал правду? Она всё равно бы узнала, возможно, слишком поздно! А так, у неё есть шанс сделать то, что она хочет. Побыть с теми людьми, которыми она дорожит! У неё первая любовь случилась, дай её насладиться этими прекрасными моментами… – Лили не знала, какие аргументы подобрать, чтобы убедить Мартина в своей правоте. – Скажи, откуда Жан знал о болезни Офелии? И он может помочь. Я слышала. Давай обратимся к нему?
– Не говори мне ничего об этом парне. Он хочет забрать у меня Офелию.
– Кто он? – Лили схватила Мартина за руку и крепко сжала. – Говори.
– А как ты думаешь? Человек, который не существует в нашем мире. Знающий тайны. И своими глазами заглядывающий в душу. Я никогда не отдам ему Офелию. Никогда.
– Даже если он сможет её спасти? – Лили содрогнулась, представив на мгновение, кем может быть Жан. Но тут уже отбросила лишние мысли, Мартин за пеленой безрассудной отцовской любви не замечает очевидного.
– Он не может.
– Мартин! Если у Офелии существует хотя бы один шанс из миллиона, нужно им воспользоваться!
– Давайте и воспользуемся. Тем шансом, который мне выпал, – произнесла Офелия, выйдя на лестницу. – Я много думала, читала… И хочу кое-что вам сказать.
– Офелия? – у Лили упало сердце. Она отпустила Мартина и отошла в сторону, нехорошее предчувствие сковало её.
– Лили, папа. Не обвиняйте друг друга ни в чем, пожалуйста. Когда-нибудь я бы узнала правду, если бы дожила, – Офелия грустно улыбнулась.–Я хочу оставить всё, как есть. Не хочу ждать операции. Вообще не хочу, чтобы её проводили. Мне всегда казалось, что моё будущее где-то далеко, не здесь, за пределами этого мира. Я не могу понять, что делать во взрослом состоянии. Я ничего не вижу там, впереди…
– Милая, это же нормально. Ты ещё так юна, никто в таком возрасте не может точно знать, чего хочет… – перебила её Лили.
– Нет, дело не в этом. Я знаю, что впереди ничего нет. Посмотри, Лили, мой мир не изменился со временем. Офелия как была маленькой девочкой, так ей и осталась. Позвольте мне просто побыть собой столько, сколько получится…
– Что ты собралась делать? – строго спросил Мартин. Он перегородил дорогу дочери и хмуро смотрел на неё.
– Ничего. Жить, как и всегда – рисовать, гулять, любоваться звездами. Может быть, сходить к морю, посмотреть, как над ним клубятся облака… Может быть, встретиться с Жаном.
– Нет! Я не пущу тебя никуда одну. Никаких встреч с Жаном.
– Мартин! – Лили испуганно смотрела на слишком суровое лицо мужчины.
– Я всё сказал. Офелия не будет выходить из дома одна. Никто не зайдет внутрь без моего разрешения. Никаких писем!
– Да ты сошёл с ума! – закричала Лили.
– Папа… За что ты так со мной? – Офелия выглядела так, словно в следующую секунду или упадет в обморок или разразится оскорблениями. Губы её побледнели, руки задрожали. Она всеми силами сдерживала себя.
Лили испугалась за девушку, оттолкнула Мартина и, схватив Офелию за руку, потянула её вверх по лестнице.
– Мартин, ты идиот! Ты же погубишь её!
Отец Офелии вздрогнул, вспомнив слова Жана и его ледяной пристальный взгляд. Все сговорились, никто не понимает его отцовских чувств. Он ведь просто хочет, чтобы его дочь была жива. Хлопнула дверь комнаты, и Мартин устало опустился на ступеньки. Щемящее, грызущее чувство вины скреблось в его душу, но он отчаянно гнал его от себя.
После этого разговора Офелии стало хуже. Она словно специально изводила себя, приближая неминуемую смерть. Лили всеми силами пыталась накормить её, приносила разные вкусности, пекла и готовила что-то на кухне круглые сутки. Но Офелия отказывалась. Мартин сдался под напором Лили и бабушек, которые рвались приехать на помощь, и пригласил доктора. Офелия отказалась разговаривать и с ним, после чего врач стал настаивать на госпитализации. Всё обернулось совершенно не так, как представляли себе и Мартин, и Лили.