– Жан, – спросила бабушка Ада, – а как же вас отпустили из дома на Рождество? Это же семейный праздник.
– Как вам сказать… Я не привык врать, поэтому буду честным. Мы не отмечаем Рождество так, как в вашей семье. У нас немного иные традиции.
– Хм… Понятно. И большая у вас семья? – не унималась бабушка.
– Да, достаточно. Мы живем все вместе – бабушка с дедушкой, мои родители и сестры. То есть, одна сестра, – Жан отвечал спокойно, будто был готов к этим странным вопросам. Тревожилась только Офелия, она почти ничего не ела и следила за реакцией отца. Он не выглядел довольным.
– Как здорово! Большая семья, это моя мечта, – вдруг вступила в разговор Лили.
– Да, жить всем вместе проще и веселее. Но и гораздо сложнее, особенно, когда есть младшая сестра, – улыбнулся ей Жан.
– Ага, Ная – очень шумная, – вырвалось у Офелии. Все повернулись к ней.
– Вы знакомы? Ты ничего не рассказывала… – Мартин сделал суровое лицо, и Офелия испугалась.
– Да, я… – она никак не могла подобрать слов для ответа.
– Они знакомы, в этом нет ничего страшного. Ная очень любит Офелию, – так же строго ответил Жан. И от женщин не укрылось, что он говорит с Мартином на равных и не позволит ему обижать дочь.
– Так значит, у вас с Офелией всё серьезно? – продолжал Мартин, пока женщины убирали со стола и ставили чайник.
– Да, всё серьезно.
– Папа! Жан не на допросе, давай хотя бы в праздник оставим эти темы, – не выдержала Офелия. Ей было неспокойно, Жан явно не понравился отцу, и она предчувствовала дальнейшее развитие событий.
– Помолчи, Офелия, пожалуйста. Жан, тебе не кажется, что ей рановато заводить серьезные отношения с парнем? – не унимался отец.
– Не кажется. Сейчас самое время. Я не дам Офелию в обиду, никому. Потому что дорожу ей, – Жан прямо посмотрел в глаза Мартину, и тот отвел взгляд.
– Ладно, хватит вам, – вмешалась Лили, чувствуя, как обстановка накаляется.
– Правильно! – вступила в разговор и бабушка. – Они не жениться собираются, в самом деле! Мартин!
Поддавшись давлению женщин, Мартин оставил колкий разговор в стороне и принялся за чай. Все немного расслабились. Жан рассказывал про сад бабушки, про путешествия по морям и всё больше располагал к себе домашних, всех, кроме Мартина. Офелия мрачнела на глазах. Она понимала, что отец не одобряет её дружбу и не хочет менять своего отношения. Только не понимала – почему?
Когда за окном стало смеркаться, Жан засобирался домой. Офелия вызвалась его проводить и побежала в комнату, чтобы переодеться. Мартин сидел за столом, тревожно перебирая пальцами по столешнице, бабушки суетились на кухне, Жан помогал Лили убирать со стола и когда остался один на один с отцом Офелии, спросил серьезно:
– Почему вы ей не сказали правду?
– Что? Какую правду? – испугался Мартин.
– Про её состояние. Офелия имеет право знать, – Жан продолжал холодно смотреть в глаза мужчине.
– Откуда ты знаешь? Это наше семейное дело! Как бы она жила, если бы знала правду?
– А как она живет сейчас? Вы же погубите её.
– Вот исполнится ей восемнадцать, тогда и скажу всё, – Мартин зло посмотрел на Жана.
– Вы так уверены, что исполнится? Вы же знаете, Мартин, что только со мной у неё есть надежда.
– Кем бы ты ни был, я никогда не отдам тебе свою дочь! – повысил голос Мартин, и Лили, подошедшая к столу, вздрогнула.
– Мартин… Ты что? – спросила удивленно женщина.
– Ваша жена, в отличие от вас, любила свою дочь больше, чем себя. А у вас чья жизнь и чувства на первом месте? Позвольте Офелии жить свободно и самой выбирать свою судьбу, – тихо произнес Жан с грустью в голосе, уже совсем без холода и злости.
– О чем ты, Жан? Мартин? – Лили смотрела на них и не понимала, что происходит.