— Продолжим?…
— Стой! — вытянул я перед собой руку, — Ты… часть Прародителя? Ты его мысль?…
— Не совсем, — убрала она руки за спину, — Я есть то, что даёт силу — «Последний Свет». Последняя частичка Истинного Бога. Именно я даю силу Абсолютам. Так была тогда, так и сейчас. Поэтому, нет, я не его мысль, но я часть его. Понимаешь?
— И да… и нет, — усмехнулся, — Скажи мне, что на самом деле случилось с Прародителем?..
— Конечно, скажу, — она указала на Баркона и Мариат, — Их история полностью расставит всё по своим местам. Спешить нет смысла. Узри всё от начала, и до самого конца… и тогда ты всё поймёшь, — она протянула руку, — Готов?
Тяжело вздохнув, схватился за её ладонь и ответил:
— Спрашиваешь… давай, показывай!
Глава XIX
Мать и Сын
Секундная тьма, и мир обрёл новые краски. Я оказался в зале суда, прямо на том самом моменте, когда Баркот доказал всем присутствующим на заседание Абсолютам, что в нём есть Свет, и что он именно тот, кого они ждали. Только на сей раз, блёклые тени обрели форму и облик. Золотой зал преобразился.
Я обернулся, глянув на балкон. По центру сидит Энигма. Её глаза золотые, а вокруг белых зрачков вращаются пять белых точек. Рядом с ней Харстрот и Джулиаб, их глаза такие же, как у их госпожи, лишь место пяти — три точки вращаются вокруг зрачков. У остальных восседающих на трибунах Абсолютов: что у крылатых, что у тех, кто носит маску; вокруг зрачков вращаются лишь два белых огонька.
Я уже понял, что эти огоньки в глазах — знак силы. Пять огоньков — некий высший состав. Три — приближенные знати. Два — некая форма законников. Если вообще нет огоньков, то ты, по всей видимости, обычный гражданский.
— В тот день, все признали в Баркоте отблеск Света Прародителя, — возникла слева от меня Источник, — Тёмный, стал надеждой для всех Абсолютов… только он мог избавиться их от заразы, — она подняла руку, и щёлкнула пальцами.
Картинка сменилась. Я оказался в тёмном помещенье. По всей видимости — это какой-то подземный грот. И здесь… таятся Абсолюты двух каст. Они все обессилены, тела сухие, с них спадает одежда. И на удивление, одёжка у них… напоминает чем–то нашу. На девушках платья разных раскрасок, на мужчинах рубахи и чёрные штаны. Так же можно заметить подобие кожаной брони. Есть те, кто ходят в туниках…
— Понятно, — начал я бурчать себе под нос, — Если видишь тунику — то это каста Судьба… они типа хиппи, или как — сектанты. Каста Вершители — это уже те, кто ходит в одежде напоминающие вещички современного и средневекового мира.
Пока я вёл головной штурм, и разбирался в кастах: их одежде и повадках; мой взгляд ненароком упал на женщину, что лежит на каменной земле.
Глаза расшились, мысли ушли прочь. Я присел на корточки, и детальнее рассмотрел её оголённое тело. Другие, как я уже понял, узники, сторонятся девушки. И есть на то причины. Её тело покрылось чёрными пятнами. Она еле дышит. Левый глаз утонул во тьме, откуда начал проглядывать красный свет. Правый глаза посерел. Зрелище не из приятных. Она превращается в Тёмного…
— Понятно, — поднялся на ноги, — Они убивали своих, что бы не пробудить Истинную Тьму… — глянул на Источник, — Можешь показать мне барельефы Истинной Тьмы?
— Всему своё время… — кивнула Источник, и щёлкнула пальцами.
Я оказался в комнате с двумя кроватями, в углу расположился деревянный стол и стул. Оконный проём демонстрировал невероятный пейзаж города, что состоит из исполинских золотых башен. На потолке развешены некие обереги, изображающие белое око с золотым вертикальным зрачком. На золотых стенах изображены воины в толстой броне.
А где у них туалет?… Ах да, у них же нет причиндалов, бесполые они все… То есть они не едят⁈ Или… чёрт, что у них за организм такой недоработанный. Или напротив, усовершенствованный. Им ведь значит не нужна еда… но тогда отчего тело получает энергию⁉
— В отличие от людей и богов, пища растворяется в теле Абсолюта и Тёмного без каких–либо отходов, — возникла Источник по левое от меня плечо, — Но так же у них очень медленный метаболизм… если Боги могут прожить миллионы лет, то Абсолюты и Тёмные в разы больше. Они практически бессмертны.
— Бессмертия не существует… от того ты и сказала «почти». Так что они не бессмертны, — подмигнул Источнику, — И да, они все померли. Значит, не такие они и живучие.
Наш диалог прервала дверь, что открылась с такой силой, словно по ней пнули. В проходе стоит мальчик: кожа его чёрная как ночь, глаза алые и вертикальные белые зрачки. В правом глазу от зрачка тянуться золотые линии по всей радужке. На него надели белую тунику, выбросив его чёрный балахон. На лице Баркота счастливая улыбка. В руках… учебники. За спиной стоит Мариат.
— Вот, это теперь твой новый дом, — закрыла дверь девушка.
Глаза мальчика блестели от счастья, как и его улыбка. Он сложил учебники на деревянный стол и начал бегать по всей комнате, при этом радостно смеясь.
— А это что⁈ — он остановился у кровати, на которой лежит подобие матраса и тёплого покрывала, — Что на нём делают⁈
— На нём спят, — улыбнулась Мариат, — Попробуй лечь.
Мальчик, с опаской, прикоснулся к тёплой кровати, а следом аккуратно прилёг на матрас. Его глаза округлились. Он никогда не чувствовал такой мягкости, и такого тепла. В пещерах Тёмных, все спят на каменных кроватях…
— Ух–ты… это… невероятно… — на глазах Тёмного застыли слезы, — Я и не знал, что спать можно в тепле…
— Это лишь крохи того, что тебе теперь дозволено. Иди сюда, давай обговорим правила.