— Н-Е–Е–Е–Е–Т!!!
Меня потянуло вниз, я вцепился пальцами в острые выступы, оставляя за собой кровавые линии. Сжал зубы из-за боли, что жжёт мой разум.
— А–А–А!!!
Я ухватился за ровный, углублённый выступ на всю длину моих пальцев. Тело остановилось от неминуемого падения. Пальцы, что на ногах, что на руках, дрожат и немеют.
— Я не могу… не могу проиграть!!!
Потянулся, и начал лезть наверх. Ветер усилился, словно специально намереваясь сбросить меня вниз. Но я не остановлюсь.
— Никогда!!! — поднимаюсь всё выше и выше, — ВАМ МЕНЯ НЕ СЛОМАТЬ!!!
Я низа что не допущу, что бы это ведение воплотилось в жизнь. Я спасу свой народ. Сделаю будущее богов и людей светлым и процветающим. И если потребуется, я отдам за это свою жизнь… меня не сломать, и я никогда не сдамся!
Глава XVIII
Силуэт
Протянув окровавленные пальцы, что стёрлись до костей, я ухватился за выступ вершины. Начал скользить стопами по каменной поверхности, пытаясь поймать плотную опору. И через пару минут, у меня это получилось. Я сделал последний рывок, и мои локти оказались на выступе. Сжав зубы, и тошны прорычав, я подтянул своё тело и наконец–то заполз на вершину шпиля.
Перевернулся на спину, и жадно поглощаю кислород, выпуская изо рта белый пар.
— Вот и первый… — нависло надо мной надменное лицо Грилька, — Я поражён, мальчик. Не многие из Абсолютов смогли поднять груз своей души на вершину источника.
Я перевалился на бок, сел на колени и уставился на своё оголённое тело. Такое чувство, что я стал мумией. Не могу говорить. Глаза практически ослепли. Я утерял все чувства и восприятия мира. Я просто поднимался всё выше и выше, в надежде, что этот ад закончится. Меня лишь и поддерживало чувство ответственности за мой народ. Я сказал самому себе, что не сорвусь с горы. Что я всё это вытерплю, и одержу победу.
— Что такое?… С твоим телом ведь всё хорошо. Вставай, — подмигнул Грильк.
— Что?…
Произошло то, что я не могу объяснить. Моё тело снова в полном порядке. Оно набрало массу, в глазах больше не темнеет, мысли чистые, боль отступила. И на мне моя чёрная броня с золотым драконом на груди.
— Так всё это… — глянул я на пропасть, — было не настоящим.
— Отнюдь, всё было взаправду, — появилась в руках Грилька арфа, и он начал играть спокойную мелодию, — Только поднималась не физическая оболочка, а душа. Твоё тело, как и у твоих друзей, стоит на тропе, пока душа находится у истинного Источника. Испытание Света — это груз ответственности. Свет испытывает тебя, хочет понять… насколько силён твой дух. Если ты слаб, то сила отринет тебя. Если же дух твой не сломить, то сила твоя… и ты прошёл, — закончил он мелодию, убрав пальцы от струн.
Я поднялся на ноги, и наконец–то оглядел возвышенность. Каменная поверхность гладкая, как стекло. Посередине, из недр шпиля, бьёт луч белоснежного света, что устремился в пучины туманного космоса с золотыми звёздами.
Мои глаза упали на два Барельефа, что приманивают взгляд своей таинственностью.
— Эй!… Постой!
Грильк попытался меня остановить, как и Первый Столп. Они не хотят, что бы я увидел Барельефы. Пытаются скрыть от меня правду.
— Стой мальчик! Сюда нельзя!
Я оттолкнул от себя крылатого, и наконец–то предстал перед второй тайной.
На первом Барельефа нарисованы две команды, что должны сойтись в кровопролитном бою. «Бедствие» против Каина и его команды. Мы столкнулись лицом к лицу, а над нами, сквозь облака, проглядывает лицо беловолосого мужчины, что вытянул руки перед собой и из его пальцев опустились нити… он олицетворение кукловода — и это Бахамут. Но так же за спиной мужчины, мерзко улыбаясь, стоит Энигма.
— Ах ты сука… — сжал я до скрежета кулаки, — Всё же это ты его натравила на нас!!!
Всё. На этом моменте, все подозрения Екатерины оправдались. Возможно, был какой–то 1%, что мы ошибаемся. Но сейчас, узрев правду, я точно для себя осознал… как третий источник будет поглощён, мы убиваем «Падших». Всех, и без какой–либо жалости. Мне плевать, в чём заключается их план. И мне плевать на Прародителя, пусть таится в своём мире–тюрьме до скончания веков.
Пока Грильк паниковал, и смотрел то на меня, то на рисунки, мой взгляд упал на второй Барельеф. И на нём изображён, по всей видимости, я сам: только моя левая часть тела из белого света, а правая из тьмы. Это олицетворение борьбы… которую я проиграл, и стал Смертью — сыном Интулы.
Мои глаза расширились, а тело онемело. Чёрно-белый рисунок на Барельефе дрогнул, и картина ожила. Это существо протянуло чёрную руку, ожидая, когда я прикоснусь к его ладони.
— Не… не может быть… — упал на колени Грильк, опустив голову в пол.