— Ты реален?…
— И да… и нет… — усмехнулся мужчина, — Как ты хочешь, так и будет. Если ты хотел со мной поговорить, то вот он я. Что терзает твою душу?…
— Я… — сел на колени, опустив глаза, — Я боюсь, что не справлюсь с тем, что ты поручил мне сделать… и я очень сожалею, что ты и Эрик так закончили. Если бы только в моих силах было изменить вашу судьбу… это так не честно…
— М–да… тебе страшно, это естественно. Мне тоже было страшно, когда мы с Адамом Ламбертом нашли правду этого мира. Правду — кто мы, и что таиться за завесой всех миров… ты представляешь, что я ощутил? Как думаешь, мне было страшно?
— Конечно… и я понимаю твой страх.
— Бояться — это не грех… Ты движешься вперёд. Ты сможешь одолеть Единого. Я в это верю, ведь ты — это я. Я уже один раз обыграл его. Теперь все миры свободны от слова Единого, он более не властен над судьбой… ведь Цикла больше нет. Осталось лишь собраться с духом, и дать ему равный бой.
— Я стараюсь… стараюсь делать так, как ты сейчас сказал. Но я запутался. Я не понимаю, где ложь, а где правда… — меня вдруг осенило, — Зачем ты мне сказал, что Энигма — это друг? Или есть то, чего я не знаю?
— Энигма… друг?… — Дианир начал смеяться, причём очень страшным тоном, — М–да, как всегда. Почему я не удивлён…
— В смысле?… — дрогнул мой голос.
— Поймёшь, очень скоро ты всё поймёшь… а сейчас, — он протянул руку, и она прошла сквозь языки пламени костра, — Давай я покажу тебе что будет с миром, если ты не справишься со своей задачей. Посмотрим, выстоит ли твой дух перед осознанием грядущего…
Такое чувство, что я хочу пожать руку демону… но я должен увидеть то, что постигнет меня, если я проиграю.
Протянул руку, и пожал огненную ладонь Дианира. Как я это сделал, мир в моих глазах утонул во тьме. Исчез отблеск огня, звук ветра и мои друзья. Я словно на секунду стал чем–то незримым, чем–то непостижимым.
Тьма начала развеиваться и в мои глаза угодило страшное осознание.
Я широко раскрыл рот, из глаз покатились слёзы. Я стою на почве из мёртвых людей и богов. Они устелили планету своими телами. Их мёртвые глаза уставились на меня, показывая серое марево забвения. Они не дышат. Тела разорваны на части. Дети, женщины, мужчины, старики… всех убили.
Величественный город, что мы так возводили на каждой планете, полыхал в огнях безумия. Здания осыпаются и падают на улицы умершего города. Повсюду летают воины в чёрной броне. Они словно рой саранчи, что уничтожает и сжирает любую жизнь.
Я поднял голову, узрев настоящий ужас… эта картина снилась мне в самых страшных кошмарах. Золотая планета «Падших» покрылась густой тьмой, как и кабеля, что тянуться к планетам, что утонули в алых огнях отчаяния и смерти. Рой черных воинов пронзал каждую планету насквозь, забираю жизнь нашего дома…
— Ха–Ха–Ха!!! И это всё⁈
На чёрной планете Падших, возвышаясь над всем живым, стоит Единый. Его глаза светились алым огнём триумфа. Он поднял правую руку, сжимая пальцами… мою отрезанную голову.
Всё внутри меня дрогнуло. Я сделал шаг назад и споткнулся, упав на тела погибших собратьев.
— Такова правда…
Передо мной возник Единый. На его потрескавшемся чёрном лице показалась звериная улыбка, он оскалил черные зубы.
— Я всех убью!!! Каждого дорого тебе человека или бога!!!
Я начал отползать назад, замечая в куче погибших: Арана, Еву, Ваню, Екатерину, Амедео и Скота. Так же среди умерших все те, кого я знаю, и кем я дорожу.
— Каково тебе увидеть свой конец?… — сел на корточки Единый, и поднял мою отрезанную голову перед собой, — Как тебе то, что грядёт?… Ведь меня не остановить. То, что перед тобой — будущее.
Мой мир изменился. Я больше не чувствую своего тела, а Единый стал ближе, и он держит меня за волосы… я стал отрезанной головой в его руке. Не могу ничего сказать. Могу лишь смотреть, и содрогаться от страха.
Глаза покрывались тьмой. Мир огня и смерти растворялся в моём сознанье.
Единый приблизил мою голову к своему лицу, и из его чёрных уст вырвался шёпот:
— Скоро увидимся, щенок…
Я вернулся в своё исхудавшее, обессиленное тело, что еле–еле цепляется за каменный исполинский шпиль.
Из–за осознания того, что грядёт, мои пальцы ненароком соскользнули с выступов.