- Я видела человека, точнее, только фигуру. Он шел из центра лагеря к разработке. Мне показалось, что это Стифен. Вообще-то в этом нет ничего необычного. Он часто дежурит ночью.
- А он видел вас?
- Не знаю. Возможно. Я не пряталась, но и не подошла здороваться.
- Из центра лагеря – это как раз от дома Роберта?
- Не обязательно. Может, от столовой. Стифен мог задержаться там допоздна, а потом пойти дежурить на разработку.
- Понятно. А во сколько это было, не помните?
- Не знаю. Могу предположить, что около двух часов ночи.
- А потом?
- Что потом? Я погуляла еще и пошла домой, спать.
- Как вы узнали об убийстве?
- Мы с Лаверной собирались завтракать, и тут прибежала Гретэль.
- В каком она была состоянии?
- Испуг, шок. Близкий к истерике. Но она хорошо себя контролирует.
- Вы осматривали тело Роберта?
- Только чтобы констатировать смерть. Мы сделали фотографии, прежде, чем войти. Вы их, наверное, видели. Потом я подошла к Роберту, осторожно, чтобы не оставлять много следов. Проверила дыхание, пульс, зрачки глаз, реакции. Он был мертв.
- Как давно?
- Не знаю. Несколько часов. Я не криминалист. До этого никогда не встречалась с убийствами.
- Как вы относились к Роберту?
- Сложно.
- В смысле?
- Он был плохим начальником партии. Нервным, дерганым, до истерии. Придирчивым, обидчивым, злопамятным. По словам Лаверны и Гретэль, к тому же, не слишком компетентным. Эту часть я не могу оценить, как вы понимаете. Не моя зона ответственности. В мою работу он не лез, но иногда, когда у него плохое настроение, мог и наорать ни за что. Он знал, что я в его власти. Одна плохая характеристика, и я не только больше не увижу спецэкспедиций, но и легко вылечу из Управления, а с ним и из Империи.
- Вы не считаете Автономию частью Империи?
- А Империя считает нас своей частью?
- Простите, Сильвия. Мой вопрос был не по делу. Я не готов официально обсуждать взаимоотношения Империи и вархов. Но, как человек, я считаю, что сегрегация вархов – это одна из самых позорных страниц в нашей истории. Страница, которая, к моему искреннему сожалению, еще не прочитана до конца и не забыта, как ночной кошмар.
- Спасибо вам, Рэйнар. Простите, я тоже погорячилась. Я просто не могу оставаться спокойной, когда речь идет об этом мудаке Тидсельсоне. Пусть он и мертв.
- Давайте откровенно, Сильвия, - Рэйнар посмотрел варханке в глаза и добро улыбнулся. – Я на своей работе почти двадцать лет. И я, смею верить, не туп и не глуп. Ваше отношение к Роберту выходит за рамки простой обиды на несправедливые придирки по работе. Оно глубже. В вас что-то личное. Я не думаю, что вы действительно могли бы его убить, но вы знаете что-то, что не хотите говорить. Возможно, что-то, что не ваш секрет, вы кого-то защищаете. Но Роберт мёртв. Большинство людей здесь, как я понимаю, считали его мудаком. Ваше отношение к нему глубже. Вы считаете его…
- Я считаю его преступником, - Сильвия вскинула голову.
- Вот как? Почему?
- Я не должна об этом говорить…- она на мгновение замялась. – Не должна, как подруга. Но я не только подруга, но и врач экспедиции, у меня есть обязанности. Если я об этом умолчу, Роберт будет выглядеть невинной жертвой. Я прошу вас принять официальное заявление о преступлении, майор. Роберт изнасиловал Лаверну.
- Ого. Когда? – Рэйнар поднял брови в удивлении.