— Я прошу тебя ее помиловать.
— Она не моя пленница, — Славий снова пожал плечами. — Ее приговаривала Тайная Стража, поэтому приговор вполне можешь отменить и ты сам. Если твой вопрос о моем мнении, то я не возражаю. Не могу сказать, что я всё ей забыл, но ты прав, она сделала немало для Империи за последний год.
— И для нас с тобой тоже, — напомнил Гленард. — Мы оба живы, благодаря, в том числе, ее помощи.
— Согласен. Она получит помилование. Если захочет, может вернуться на юг. Если захочет остаться в Империи и продолжить службу в Тайной Страже, я не возражаю. Если, конечно, она станет подданной Империи и принесет клятву верности.
— Спасибо. Думаю, она останется. И я как раз об этом хотел с тобой поговорить. Она всё-таки принцесса, какая бы то ни была…
— Титул? — догадался Славий.
— Точно.
— Ох, — Император задумался. — А что если такой вариант? Юному герцогу Анжену ан Плодэн сейчас сколько? Лет четырнадцать?
— Вроде того.
— Что если через пару лет поженить их с Миэльори? Для альвийки с ее двухсотлетней жизнью пара лет — это почти ничто. Останется такой же юной и прекрасной. А так, получит и титул герцогини, и земли. Причем, в том числе, и те, которые ее отец и его соратники потеряли во время Третьей альвийской войны. Мне кажется, что это будет хорошим символом для объединения людей и альвов и для прекращения старых обид.
— Не уверен, что это хорошая мысль… — Гленард с сомнением покачал головой.
— Почему?
— Пожалей герцогиню Аксану. Мало того, что она потеряла мужа и старшего сына во время борьбы за трон, так ты еще хочешь женить ее младшего сына, последнего оставшегося любимого человека, на альвийке, к тому же бывшей преступнице. Кроме того, никто не знает, сможет ли Миэльори иметь детей, после всего, что с ней Донрен вытворял. У альвиек и так с этим непросто, а уж в этом случае… Было бы жалко прервать династию плодэнских герцогов.
— Уж кто-кто, а я про сложность с детьми у альвиек знаю прекрасно… — Славий вздохнул. — Катарина чудесная девочка, но мне нужен еще и сын, наследник. Кто знает, когда это случится. Это не значит, что я жалею о свадьбе с Ниарой, просто беспокоюсь. Донрен, конечно, предупреждал, но я его не послушал тогда и не послушал бы и сейчас.
— Ты можешь узаконить кого-то из своих внебрачных детей. Миллеша, сына Весницы. Или Тэлфрина, сына Моррель.
— Сына Моррель? — встрепенулся Славий. — Я не знал, что она была беременна.
— Она родила от тебя ребенка, — подтвердил Гленард. — Как и Артана родила сына от меня. Твоего сына зовут Тэлфрин. Моего — Винфред. Ни Артана, ни Моррель ни на что не претендуют и, кажется, даже не горят желанием знакомить нас с детьми. Однако если ты решишь избежать очередного потрясения для Империи, всегда можно попробовать договориться с Моррель и узаконить ребенка.
— Думаешь, посадить на трон ребенка-бастарда от варханки будет меньшим потрясением для Империи?
— Сложно сказать. Это, конечно, тоже будет непросто принять. И это может вызвать заговоры и восстания, как среди знати, так и среди простых людей. Есть еще вариант: изменить порядок престолонаследия. Пусть девочки наследуют наравне с мальчиками. Или хотя бы при отсутствии у Императора сыновей. Во многих герцогствах девочки могут наследовать, хотя в реальности это происходит редко. Введи такой же порядок в остальных герцогствах, в том же Зведжине, например, а потом и относительно императорского трона. Ты Император, ты вполне можешь это сделать. Особенно с моей помощью.
— Надо подумать, Гленард, — Император задумчиво вгляделся вдаль, туда, где небо на горизонте встречалось с морем. — Это тоже будет немалым потрясением. Нынешний порядок наследования трона Империи установлен самим Императором Андером, и изменить его — это ударить топором по одной из опорных колонн Империи. Хотя это, возможно, наиболее мягкий вариант того, что может произойти.
— Мы уже столько всего в Империи меняем. Одной колонной больше, одной меньше. Начни пока с уравнивания в правах дочерей-наследниц в герцогствах. А там, постепенно, все или привыкнут к этой мысли, или у тебя сын родится, и ничего менять не придется.
— Согласен, — Славий хлопнул ладонью по мраморному парапету ограждения балкона. — Я в любом случае умирать пока не собираюсь. Может, мои опасения и не подтвердятся, и у меня с Ниарой сыновей вдоволь народится.
— Могу только от всей души пожелать удачи.
— Спасибо, друг. Ладно, вернемся к Миэльори. Твои возражения против моей идеи с юным герцогом Анженом понятны и принимаются. Что ты сам предлагаешь?
— Есть одна мысль…
— Ох, Гленард, не тяни! — Славий расхохотался. — Я же знаю, что ты ко мне не приходишь с просьбой, не имея готового решения. Давай, рассказывай, что ты придумал для Миэльори.
— Хорошо, — Гленард улыбнулся в ответ. — Как ни странно, нас обоих посетила мысль про Плодэн и про то, что неплохо было бы вернуть Миэльори часть земель, на которых жили ее предки до Третьей альвийской.
— Ну, что тут странного после стольких наших лет вместе… И что предлагаешь?
— Фактическим руководителем заговора Блистающего Короля был граф Мареш ан Доброжитье. Его земли — это плодэнское графство, частично совпадающего с довоенной территорией альвийских земель. Граф арестован и ждет суда. Его измена Империи предполагает, что он должен лишиться и своего титула, и, если так решишь ты, всего своего имущества. Я предлагаю передать графство Доброжитье Миэльори. Она сможет править им вместе с Лазаинаром, к которому она, кажется, испытывает романтические чувства, и это взаимно. Обладая своей землей и определенной независимостью, которую дает графский титул, им будет легче убедить мятежных альвов вернуться в Империю.
— Ну, не знаю… — Император задумался. — Идея не идеальна. Я бы, честно говоря, лучше бы тебе это графство передал.