В доме Тайной Стражи Гленарда уже ждал Славий. Приставив табурет к стене, и прислонившись к стене спиной, он, прикрыв глаза, дремал, разморенный послеполуденной жарой.
— Что, Славий, солдат спит — служба идет? — весело спросил Гленард, входя в сарайчик и пробираясь вокруг стола к своему креслу.
— И не говори, — ответил Славий, жмурясь и тряся головой, пытаясь сбросить с себя дремоту. — Помнишь солдатские заповеди?
— А как же, — усмехнулся Гленард, — есть возможность поспать — спи. Есть, что поесть — ешь. Есть, что выпить — пей.
— Есть, кого трахать — трахай, — продолжил Славий.
— Ага. Правда в долгих походах последняя заповедь передавалась уже в другой редакции, где «кого» заменялось на «чего», — заржал Гленард.
— Ну ладно, мы не в походе, пора просыпаться и к делам.
— Есть что-то новое? — спросил Гленард.
— Да, всё так же… Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Мельник вот, наконец, членораздельно говорить стал. Но тоже ничего нового не сказал. Тишина и мухи, говорит. Но это мы и сами видели. Я, собственно, зашел к тебе узнать, может, у тебя что нового есть.
— Да, вроде, ничего пока. Костис с Бовардам по деревням бегают. Народ расспрашивают, к следам присматриваются. Пока всё впустую. Твои в лесу ничего не нашли?
— Грибы какие-то нашли, наелись, идиоты, вечерком у костерка. Стало им мерещиться всякое, чуть друг друга не поубивали, дурни.
— А что мерещилось-то? — заинтересовался Гленард.
— Да херня всякая. Тени между деревьями. Они рванулись их ловить, разделились, потом наткнулись друг на друга и чуть друг друга же со страху не перерезали. А потом из костра на них всякие демоны, говорят, полезли. Половина этих бравых вояк по кустам попрятались, половина по лесу разбежались. Трое обосрались. Еще двое заблудились в лесу, нашлись только к полудню. Как дети малые, в общем. Чему их только учим?
— Наказал? — давя смех, прищурился Гленард.
— Конечно. Ибо нехер жрать, что ни попадя. Ну, и раз уж встретились с противником, негоже по кустам прятаться, негоже.
— Ага, надо порты засранные снять и ими от демонов отмахиваться, — расхохотался-таки Гленард, а за ним и Славий.
— Но дело всё-таки стоит на месте, — отсмеявшись, грустно констатировал Гленард.
— Увы.
— Славий, скажи, а ты уже послал рапорт своим командирам в Ламрах?
— Я нет. Пока нечего рапортовать, никого не поймали. Так, послал краткую записку, что бандиты напали на деревню, много убитых, ищем злодеев по лесам.
— Писал что-нибудь про зоргов?
— Нет. Мы же сговорились с тобой, что это пока непонятно. А что?
— Да, похоже, что мой полковник откуда-то прознал именно про зоргов. Причем с полной уверенностью. И рапортовал наверх, — задумчиво проговорил Гленард.
— Уверен?
— Да, точно знаю.
— Кто-то, значит, у нас крысой работает на Ламрах. А может, барон сообщил?
— Нет, вряд ли, он говорил, что вообще ничего не хочет никому писать. Дескать, это наше дело, мы и должны извещать.
— Печально.
— Печально, — подтвердил Гленард. — Хотя и ожидаемо. Мы с тобой здесь сколько? Едва прибыли. А Герварх здесь уже почти десяток лет полковником сидит, еще до войны был. Глупо было бы с его стороны не завести себе информаторов у нас. Вопросы в другом. Первый: кто именно на него у нас работает? А второй: а откуда, собственно, такая уверенность, что это зорги? И третий, самый опасный: связан ли полковник Герварх хоть каким-то образом с этими нападениями?
— Опасные вопросы… — покачал головой Славий. — А сам-то, что думаешь, Гленард?.