«"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Расстояние, казавшееся с высоты частокола небольшим, на деле оказалось приличным. Постепенно в лежащей бесформенной куче стали проявляться черты распластанного человеческого тела. К нему из темноты вели взрыхленные борозды снега, щедро окропленные кристаллами замерзающей крови. Внезапно шкуры, прикрывающие несчастного, зашевелились, тот резко встал на колено и рывком поднялся, опираясь двумя руками на кривой посох-корягу, подобранный, вероятно, где-то на берегу. Спасатели отшатнулись – всем своим видом, суровым и обреченным, путник напоминал старуху Смерть, как ее описывали в ночных рассказах при свете огня. Достаточно высокий и широкоплечий, он стоял, пошатываясь, явно стараясь не ступать на правую ногу. Длинная накидка из волчьих шкур, делавшая фигуру еще более сгорбленной и зловещей, была изодрана в клочья и беспорядочно свисала, беззвучно колыхаясь в порывах ветра. В изрытом под ногами снегу отчетливо проступали следы крови, маслянистыми багровыми отблесками отливали в свете факелов остатки одежды и меховая оторочка унтов. Глубокая страшная рана с рваными краями и свисающими ошметками кожи перечеркивала подбородок, щеку и уходила вверх, в тень низко надвинутого широкого капюшона. Оттуда, словно из бездны, зловеще полыхали глаза. Руки, держащие посох, были обнажены и явно отморожены. Незнакомец проклокотал что-то невнятное, попытался расправить плечи, но его повело, и он рухнул навзничь, не издав больше ни звука.

Все это заняло мгновенья, многократно растянувшиеся для присутствующих, но сухой скрип снега под упавшим телом вызвал уколы озноба даже у привыкших к лютому морозу охотников.

– Берите, ребяты, потащили, – скомандовал Сивый.

В избе, в неровном свете свечей удалось внимательнее осмотреть гостя. Вид его действительно был жуток. Само по себе сухое и изможденное, тело пришельца было изодрано местами до кости чьими-то острыми зубами.

– Под Стаю попал, не иначе, – присвистывали видавшие виды охотники, бережно отмачивая задубевшие и примерзшие к коже кровавые ошметки одежды.

Правую часть лица, руки и ноги словно тупой бритвой располосовали мощные челюсти.

– От Стаи не уходят, – пробормотал Слав, отжимая окровавленную тряпку.

– А этот ушел, сам посмотри – такие раны ни с чем не спутаешь.

– Да ладно, все равно не жилец. Сюда глянь, это не их работа – кость перекусить волколаку не по силам.

Правая нога распухла, голенище унта пришлось аккуратно разрезать – чуть ниже колена из посиневшей плоти белел осколок кости.

– Досталось охотнику.

– Да не похож он на охотника, скорее воин. Броня вон, тесак знатный.

Грудь, живот, спина незнакомца практически не пострадали, действительно защищенные безумно дорогим доспехом из Прошлого. Мягкий, удобный и легкий, он, тем не менее, способен был выдержать прямое попадание арбалетного болта. Огромный, в локоть длиной, нож был закреплен на груди в странных ножнах, рукоятью вниз.

– Воин, – подтвердил старейшина.

Он бережно снял с пострадавшего доспех, извлек и рассмотрел оружие. Кровь была видна и на нем, однако, в отличие от остального имущества, лезвие было тщательно вычищено. Впрочем, кроме одежды да ножа, иной поклажи у гостя и не было, видно растерял в пути.

– Самого можно по частям собирать, а нож вытер, прежде чем убрать, – воин, уважение к оружию имеет.

Словно возмущенный тем, что чужак прикоснулся к его снаряжению, странник повернул обезображенное лицо в сторону старосты и захрипел.

– Ну, мужики, давайте ему шкуру зашивать. Ты уж не серчай, родной, если где криво получится, – угрюмо пошутил старейшина.

Привычные к такому, охотники взялись за иголки, и первые неровные стежки легли на тщательно промытые раны. Спасенный бредил, шептал что-то неразборчивое, но боль переносил спокойно, не дергался, не метался, не кричал – словом, не мешал работать. Будто в довершение всех его злоключений, вдобавок к многочисленным ранам, ушибам да к перелому проступали на коже конечностей белые пятна обморожения.

– Держись, братишка, нам тебе еще кости править.

Появление раненого стало самым знаменательным событием зимы в бедном на новости хуторе. Ванко сутками просиживал возле спасенного, смачивал ему губы водой, пытался поить горячим бульоном и помогал менять компрессы. Состояние больного не улучшалось, пунцовым цветом налились края зашитых ран, потемнели обмороженные руки, не уменьшалась опухоль в привязанной к доске-шине ноге. Знающие люди посматривали и лишь качали головами: «Крепко за жизнь цепляется, другой бы давно отошел».

С другой стороны, явных ухудшений тоже не наблюдалось. «Куда уж хуже?» – пожимали плечами скептики, но потом бред стал внятнее и разборчивее, со временем отрывочные фразы начинали складываться в бессмысленные, но связные выражения. Мальчишке нравилось слушать бесконечное бормотание незнакомца. Словно тебе досталось несколько измятых, обожженных листков-фрагментов, вырванных из большой книги. Ты читаешь их, и каждый интересен, но не имеет ни конца, ни начала и сам по себе не связан ни с одним из других.

Несчастный часто общался с невидимой собеседницей, то задавая непонятные вопросы, то умоляя простить за предательство. Иногда с его уст срывались короткие команды, подтверждающие его былую принадлежность к служивому племени, выкрики, будто душа все еще продолжала воевать где-то на забытом поле брани. Бывало, он проклинал кого-то уже ушедшего, до кого никак не могли дотянуться его безжизненные руки.

Паренек вечерами пересказывал услышанное взрослым, но обрывки бреда не могли пролить свет на главный вопрос – откуда в зимнем ночном лесу взялся израненный одинокий человек. Нельзя сказать, что хутор был оторван от мира – он находился на пути в Устье Куты и к Елене, и летом в обе стороны сновали караваны торговцев, изредка останавливающиеся на ночлег. Несколько раз охотникам приходилось отбиваться от разбойников, банды которых прорывались дальше от Пути в поисках наживы. Но все, даже бродяги и паломники, перемещались сплоченными группами, способными противостоять опасности, – в новом жестком мире не было места одиночкам.

К середине второй седмицы все уже привыкли к раненому, к его стонам и свистящему надрывному дыханию. Балансирующий на грани между смертью и жизнью человек воспринимался окружающими практически как член общины. Мороз не торопясь, но с каждым днем все ощутимее, отступал. На ледоход в скорое время, правда, надеяться не приходилось, потому ярмарка в этом году могла отложиться дней на десять. Вечерами охотники начали доставать из сундуков рыбачьи снасти, пришло время проверять их состояние, править и чинить в ожидании короткого лета. Работу свою они сопровождали однообразными байками да привычными шутками, женщины время от времени развеивали скуку красивыми, но печальными песнями. В один из таких унылых вечеров в главную избу вломился дозорный:

– Чужие на дороге, человек тридцать верхом!

В нынешние времена отряд из тридцати воинов представлял собой серьезную силу. Боеспособных мужчин хутор мог противопоставить целых шестнадцать человек, за высоким частоколом можно относительно безопасно отсидеться, отстреливаясь из самострелов, но если гости смогли позволить себе иметь лошадей, то и вооружены они уж наверное соответствующе. Хорошего мало, проехали б лучше мимо, по своим делам, да кто на ночь глядя от теплого угла откажется? Молча мужчины похватали оружие и высыпали на улицу.

Изнутри к частоколу вела насыпь, охотники занимали позиции, пританцовывая на морозе да поудобнее устраивая самострелы. Отряд уверенно свернул с русла реки и ровной колонной направился к запертым воротам хутора. Почти три дюжины всадников на укутанных в длинные стеганые попоны лошадях!

– Хозяева, – привстал на стременах головной, ехавший по правую руку, – что смотрите хмуро? Впустите погреться.

– Всех пускать – больно кровью ссать, – мрачно отозвался старейшина.