– Помнишь, когда ее делали?
– Да. – кивнул Арго. – Кэллахан лепил такую же, но маленькую, чтобы потом по частям делать из камня. А она стояла все это время с этой дурацкой штукой, голая. Ты все норовил показать ее гостям – вроде никто не знал, какая красотка у тебя жена. Ну и орала же она…
– Виктория была сукой, Арго. – Констатировал магнат, и тяжело вздохнул. – Не удивлюсь, если она и с Кэллаханом спала.
– А еще она была женой моего друга. – Гладиатор опустил глаза. – Скажи кто про нее такое – остался бы без челюсти.
– Друга?
Арго не ответил, все так же разглядывая стол. Блант поднес кубок к губам, взглянул на него – и с силой запустил в статую женщины.
Вино брызнуло в стороны, как кровь, растекаясь по совершенной каменной груди.
– Отойдите. – Неожиданно тихо проговорил магнат, и наемники отступили к краям площадки.
– Я много дал тебе. – Собравшись с мыслями, заговорил Блант. – Кары, девки, эта гребаная статуя… Знаешь, почему? Ты был единственным из этой жадной толпы, что вечно истекает слюной и завистью у ног нашего Короля, кто в этом не нуждался! Словно эта статуя, ты возвышался среди людей, плевал на их желания и нужды, жил по другим законам – чтобы драться, завоевывать, побеждать. Только у тебя жизнь была настоящей, а желания – правдивыми. Ты брал что хотел, и отбрасывал то, что тебе не требовалось. Настоящий человек, которого я пригласил в свой дом потому, что это показалось забавным…
Он поднял бутыль со стола и отпил из горла, вино плеснуло на белый кружевной воротник.
– Знаешь, что такое «обезьянка»? – Неожиданно спросил Арго.
Блан поставил бутыль на стол, глядя на гиганта с изумлением.
– Это… животное?
– Да, из тех, что не пережили войну. Они были похожи на маленьких человечков, вот такого роста, и их вроде как держали дома – для развлечения.
– Что ты…
– Я прочитал об этом в книге, Грег. В твоей коллекции… – Арго указал пальцем в глубину сада. – Там много книг. Я бы никогда не смог прочесть их все – но я учился. А ты никогда не спрашивал об этом – и правда ведь, что делать животному в библиотеке?
– Арго…
– Говоришь, настоящий человек? А ведь шесть лет назад, когда мы встретились, мускулов у меня было куда больше, чем мозгов. Но зато я мог трахать баб, на которых у тебя не хватало сил, пить вино, которое в тебя не влезало, засыпать на ковре у тебя в обеденной зале – и это было смешно, верно? Настоящего человека, Грегори? Показалось забавным? Для забавы приглашают девок… или вот, обезьян.
Блант нахмурился, и Джордан положил руку на рукоять спрятанного игольника.
– Но знаешь, что еще смешнее? – Продолжал Арго. – Что я тебе благодарен. Пусть я и был домашним зверем в твоем доме – но ты говорил со мной, как с человеком. Здесь, в этом доме, никто не таращился на меня. Не удивлялся, что я копаюсь в твоей библиотеке, гуляю по этим аллеям, сижу под деревьями, или слушаю твои переговоры с партнерами. Я очень многому научился здесь, просто потому, что ты позволил.
– И чем же это закончилось? – Блант смотрел на него со все возрастающим изумлением. – В чем же я ошибался? Возможно, тебя стоило держать в клетке и на поводке?
Джордан осторожно потянул игольник на себя. Арго не отвечал, в упор глядя на Бланта.
– Так и держали. – Сказал он наконец очень тихо. – Долго. Хорошо, что ты напомнил.
– Что?
– Один мудрый человек сказал, что я не стану мастером, если не смогу победить зверя в себе. Того самого, который так нравился тебе – тупого, кидающегося на всех встречных. И не умеющего отвечать за свои поступки.
– Но ты убил ее! Сломал ей шею…
– И убежал, потому что струсил, Грег, потому что не знал, как смогу взглянуть тебе в глаза. – Гладиатор наклонился к Бланту. – Но вот, смотрю.
– У зверя проснулась совесть? – Блант не выдержал и отвернулся.
– Зверю она не нужна.
– И это твое оправдание?