– У меня вся работа такая. – Согласился Ланье. – Может тебя к стене подвезти, монах?
– Я бы не хотел, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.
– Думаешь, патруль?
– Может быть.
– Ладно, монах. – Ланье подмигнул ему. – Прощаться не буду.
– Как и я.
Голова наемника скрылась в люке, и Кейна обдало клубами пыли – броневик рванул с места, будто за ним гнались.
Следующая машина затормозила рядом через четыре сотни шагов. Кейн успел обернуть голову платком – поднимающееся солнце давало о себе знать. И проводить взглядом один патруль и несколько десятков грузовых каров.
Замедлившая ход машина тоже была грузовиком, продолговатым тяжеловесом, с длинным прицепом из двух частей. В кабине сидели две девушки, в серых рабочих комбинезонах и одинаковых форменных кепках. У той, что наклонилась к Кейну, высунувшись из окошка, были веселые и злые глаза.
Он взглянул в них всего один раз, и незаметно проверил ремень винтовки.
– Эй, монах! – Крикнула она. – А загляни-ка ко мне в кузов!
– Я, пожалуй, воздержусь. – Взвешенно ответил Кейн.
– Да загляни, не стесняйся. – Настаивала девушка. – А то всю оставшуюся жизнь жалеть будешь.
Кейн остановился, и грузовик замер рядом, подняв облако пыли.
– Ну? – Спросила девушка.
– Хорошо. – Ответил он.
Ощущая на себе их взгляды, он обошел машину, и, уже зайдя за последний в связке трейлер, сбросил чехол с плеча, беря винтовку за рукоять. Ручки на двери трейлера не было, и он осторожно постучал. Ответом на стук стал скрежещущий звук отодвигаемой щеколды, и глухой щелчок петель. Двери распахнулись от толчка изнутри, чуть не сбив его с ног, демонстрируя темноту, заключенную в трейлере, и непроницаемую для его глаз, почти ослепших от солнца.
– Что моргаешь, монах? – Произнес знакомый голос. – Или не рад мне?
– Феникс?
– Не ори! – Голос внезапно прозвучал совсем рядом. – Мертвые услышат.
Темнота рассеялась, превращаясь в обычный полумрак внутри фургона. Феникс сидела на корточках у самой двери, одетая в такую же рабочую одежду, как и девушки в кабине. Ее коса, без следов проволоки, лежала на плече. Пара Змей держала монаха на прицеле игольников, и трое сидели в глубине, явно охраняя кого-то, ничком лежащего на полу.
– Не ждал? – Спросила Феникс.
– Нет. – Признался Кейн.
– В центре урагана всего спокойнее. – Змея кивнула девушкам по сторонам, и те опустили оружие. – А нас всего-то пятнадцать и осталось. Услышала по радио, что пару десятков моих девочек в Крепость везут, на казнь. Привяжут завтра перед воротами к столбам, прочитают приговор и расстреляют. Не так плохо, Крылатый Король – он добрый, и все такое. Но мне мои девочки нужнее.
– Как ты обошла патрули?
– У меня пищалка была, на одном Паучке. Смотрю, он петлями идет – видно знает, как. И сама за ним пошла, колея в колею. А потом дымок на его месте увидела, и решила скрыться, пока можно. Паучок видать спекся, а мне рано – еще девочек спасать.
– Невозможно. – Подумав, сказал Кейн. – Ты умрешь, и они тоже.
– Может и так, монах. Только красиво умру, так, что будет за что Феникс вспомнить.
– Все умирают одинаково.
– Тебе лучше знать. Я вот тоже об этом задумалась, вспомнила, что ты обо мне говорил – незнакомый вроде, а будто знал меня. А потом вспомнила, что ты сказал, когда я уходила – вроде про камень. И так мне, знаешь, любопытно стало… и тут ты, говорят, вдоль дороги идешь. Судьба?