Волосы на голове рыжего рейдера вспыхнули, как маленький костер.
Это прошло над ней – воздух исказился, пойдя волнами, как дешевое стекло, и пахнул сухим электрическим жаром; будто рядом открылась кузнечная печь, невидимая но огромная. Жар лизнул голову рыжего, и упал дальше, за спину Мириам – и, даже не оборачиваясь, она знала, что увидит.
Люди, вспыхивающие факелами, и песок, плавящийся у них под ногами.
Смерть зашла через дыру в куполе, к которой она стремилась, загородив выход – и пламя, сжигающее рейдеров, было бледным отражением ее внутреннего огня. Цветов, напоминающих Би – только интенсивнее, холоднее, жестче, как пламя газовой горелки в сравнении с огнем пожара. Стоя на коленях, она рассматривала его – искоса, стараясь не смотреть прямо, чтобы он не почувствовал взгляд, и пламя не обратилось в ее сторону: мужчина, высокий, в потрепанной черной форме, с коротким жезлом в руке, полосующим купол, песок, рейдеров…
Мясник, разделывающий индейку горячим ножом.
Крики Суонк исчезли за воплями рейдеров и шипением горящей материи. Но до ушей Мириам все еще доносились хлопки выстрелов – одиночных, следующих через равные интервалы, с другой стороны, из-за спины смерти. Там, за ярким огнем прятался другой цвет, спокойный и ровный, будто у человека, любующегося закатом…
– Кейн! – Крикнула Мириам, и удивилась жуткому звучанию своего крика – горло казалось сухой штольней, засыпанной мелкой пылью. Каким-то чудом монах услышал ее, и, спустя секунду, в дыре на фоне пустыни взметнулся его песчаный плащ. Воздух больше не трещал – бледный человек прошел вперед, и остановился в двух шагах от Мириам. Теперь он смотрел прямо на нее, и рукоять узкого меча в ножнах, который он держал на весу, покачивалась в такт ее дыханию.
– Вы смелая, Мириам. – Он повесил жезл на пояс, и протянул ей руку. Узкая ладонь оказалась сухой и твердой. Едва дотронувшись до нее, Мириам почувствовала нечто странное – электрическое движение под кожей, несвойственное обычному человеку. Это сбило ее с толку, и, даже когда он помог ей подняться, она не сразу выпустила его пальцы, рассматривая. Нечто, невидимое обычному зрению, пронизывало кости и плоть, выступая на тыльной стороне ладони в виде тонких белых шрамов.
– Вы… прайм? – Спросила она первое, что пришло ей в голову. Он кивнул, задумчиво – не только ей, будто подтверждая собственную догадку:
– Именно. Почему вы одни?
– Я не одна! – Спохватилась Мириам, выпуская его руку, и оборачиваясь к подошедшему Кейну. – Там, девушка, в нее стреляли.
– Вижу… – Кейн уже стоял рядом, ствол винтовки в его руках двигался, отыскивая уцелевших. Мириам нырнула под него, кинувшись прочь из-под пылающих остатков купола. Перепрыгивая через трупы, исходящие жарким смрадом горелого мяса, и стремительно темнеющие лужицы расплавленного стекла, с трудом попадая босыми ногами на пятна не слишком горячего песка. Что-то теплое и мягкое коснулось ее лица – пепел, крупные черные хлопья, пахнущие по-домашнему, поджаренной говядиной. Вниз невозможно было не смотреть, и она пыталась не видеть – расфокусировать зрение, сосредоточившись только на поисках места для следующего шага. Чтобы черные, коричневые и красные пятна, пляшущие перед глазами, не сложились в картины, которые смогут потом присниться, и преследовать ее всю оставшуюся жизнь.
Треск горящего полотна остался позади, и слабый ветерок, пахнувший в лицо, показался ей холодным. Дальше бежать было проще – мелькнули пятна разрисованных трейлеров, испуг и паника, скрытые за их стенками, и длинное пятно, оставшееся от костра. Суонк лежала лицом вверх, обняв игольник, точно любимую игрушку. Уже падая рядом с ней, и скользя разбитыми коленями по песку, Мириам услышала странный звук – то ли писк, то ли стон.
Суонк смеялась.
Ее цвета выдавали сильную боль, и несколько секунд Мириам потратила на то, чтобы расцепить пальцы девушки на рукояти оружия, и развести руки. Одеяло под ними было пробито в трех местах, разлохмачено, попаданиями по меньшей мере пяти игл – но крови не было, не капли.
– Вот я удачно желание загадала, сестричка. – Выдавила Суонк, не прекращая хихикать. – Вот как догадалась, как знала…
Под лохмотьями проскочил блик, и Мириам уже без всякого удивления поняла, что это планшет – с потрескавшимся экраном, погнутый попаданиями игл, разделившихся при ударе, но все еще целый.
– Ты с ним спала? – Спросила она немного растеряно. Внутри словно все онемело, не оставив места для радости.
– Ни на какого мужика бы не променяла. – Прыснула Суонк, и сразу замолкла, глядя ей за спину. Голубые глаза удивленно расширились.
– Вы ранены? – Мириам снова почувствовала присутствие бледного человека. Тот стоял в паре шагов, но она готова была поклясться, что еще секунду назад он был гораздо дальше.
– Неа. – С некоторым трудом выговорила Суонк. – То есть не очень…
– Не очень ранены? – Он уже сидел рядом, бледные пальцы двигались, дотрагиваясь до ее тела под обрывками одеяла. – Здесь болит?
– Вроде. – Глаза Суонк стали еще больше.
– И здесь?
– Ага.
– У вас сломаны как минимум два ребра. – Он дотронулся до планшета, провел по расколотому экрану, перевернул, и отложил в сторону. Суонк не отрываясь следила за его движениями. Когда он взялся за отвороты ее курточки, пострадавшей гораздо меньше, чем одеяло, и запахнул на груди, Мириам заметила румянец на ее щеках.
– Я бы и вам предложил что-нибудь одеть. – Она опять не заметила его движения. Моргнула – и он уже смотрел на нее, очень внимательно. Мириам только сейчас заметила еще один белый шрам, бегущий через его левую глазницу и бровь, слишком ровный, как деталь страшноватого рисунка. Наверное, прайм мой бы показаться ей красивым, если бы не глаза – слишком колючие, пусть даже и не злые, но заглядывающие чересчур глубоко. Раньше она смутилась бы под таким взглядом – но сейчас внутри нее лежала долина, иссушенная песчаной бурей, в которой не оставалось жизни. Они смотрели так друг на друга несколько секунд, пока ей на плечи не опустилось нечто мягкое, и теплое – плащ Кейна.
– Спасибо. – Поблагодарила она. И от этого слова будто лопнула окружавшая ее невидимая оболочка, впуская в сознание потоки электронных сообщений:
– «Мириам, Мириам, ты еще жива?! Что происходит? Мы в двух тысячах метров к востоку…»
– «Держись, еще немного! Что за хреновина там у тебя? Термоядерный реактор?»