Когда гости вполне насладились супами, и большие супницы опустели, что случилось довольно быстро, пришло время и для основных блюд. На столах появились различные блюда из мяса и птицы. Тушеная с чесноком и луком говяжья лопатка соседствовала с жареными в кляре цыплятами. Два запеченных целиком поросенка, фаршированные капустой и яблоками, были обложены крольчатами и перепелами. Румяные утки источали невероятно прекрасный аромат по соседству с не менее привлекательными кусками говяжьей вырезки.
В качестве гарнира предлагался запеченный и жареный картофель с шалфеем и хенкелем, квашеная капуста, моченые яблоки, тушеная в меду репа, миски с вигной, с горохом и с разваренными пшеничными зернами, а также многочисленные и разнообразные пирожки.
К тому времени, когда уже совсем стемнело, а гости успешно расправились с большей частью искусно приготовленных кушаний и немало захмелели, на столе появились дижестивы. Свиные, говяжьи и оленьи колбасы дополнялись тонко нарезанными кусками окороков, копченными вырезками и сырами. Сладкое желе из миндального молока прекрасно сочеталось с еще более сладкими пряничными колбасками с медом и сушеным инжиром. А пироги с лесными ягодами, яблочным конфитюром и черносливовым джемом были невероятно прекрасным итогом этой чрезвычайно знатной во всех отношениях трапезы.
Довольный и подобревший король Тарстен блаженно развалился в кресле с кубком вина в руках.
— Да, Император Славий, угощать ты умеешь. Спасибо тебе и твоим поварам.
— Не меня благодари, король Тарстен, — Славий указал на Гленарда, — а нашего гостеприимного хозяина барона Гленарда и его поваров.
— Благодарю тебя, барон Гленард! — отсалютовал кубком Тарстен. — Неужели в маленьком северном баронстве такие прекрасные повара?
— Спасибо за высокую оценку, Ваше Величество, — поклонился Гленард. — Я польщен и счастлив, что вам понравилось. А повара я выписал себе прямо из столицы. Талантливый парень. Там он в ресторации помощником повара ходил в статусе подмастерья, а здесь он главный на кухне. И я пообещал ему, что коли он десять лет у меня исправно отслужит, то я профинансирую ему его собственную ресторацию в Рогтайхе, причем высшего класса. Как видите, старается мастер Дюкарр вовсю, да и таланта ему не занимать.
— Ты молодец, барон Гленард, — одобрил Тарстен, — прекрасного повара отхватил. Думаю, что одного из лучших в Империи.
— Увы, знавал я в свое время еще лучшего мастера, — вздохнул Гленард, — и тоже не в столице, а в одном небольшом замке на востоке.
— И что же ты такого мастера к себе не переманил?
— Поваром он был невероятно хорошим, а вот подданным Империи оказался очень так себе. Сбежал куда-то от гнева Императора. Надеюсь, что не сгинул. Может, нашлось где-нибудь применение его талантам.
— А вот скажите, барон, — вступил в разговор эдль Игвар, — говорят, что ваши владения весьма богаты дичью. А на столе мы дичи почти не увидели. Это нисколько не в упрек, всё было просто невероятно вкусно, просто интересно.
— Мы планируем устроить большую охоту чуть позже, через несколько дней, эдль Игвар, — пояснил Гленард. — Прошу прощения, я не знаю, пригласит ли вас Его Императорское Величество, однако мы собираемся добыть много разнообразной дичи. Поэтому сегодня мы, в основном, ограничились домашними породами мяса и птицы, чтобы соблюсти необходимое и интересное разнообразие.
— Понимаю, ваша милость, — тряхнул бородой Игвар. — Боюсь, что не смогу остаться на охоту, дела мои требуют скорейшего моего возвращения к моему королю. Но пропущу это мероприятие с большим сожалением. Поскольку мне известно, что блюда из дичи в Империи крайне разнообразны и вкусны. Какие блюда нравятся вам больше всего?
— В это время года, благородный эдль Игвар, — Гленард мечтательно прикрыл глаза, — совершенно прекрасны молодые оленьи рога с мёдом и пряничной крошкой. Особенно под хорошее вино.
— Вы так об этом рассказываете, что я прямо возжелал попробовать! — воскликнул, улыбаясь, Игвар.
— Ну, что ж, приезжайте ко мне в следующем году в это время. Не как посланник, а просто как гость, без официальных целей. Буду рад пригласить вас и на охоту, и на последующую трапезу.
— Как рассудят Боги, господин барон, — благодарно склонил голову Игвар. — Буду рад, но кто же знает, что будет через год. Но благодарю за приглашение от всего сердца.
— Простите, Ваше Величество, — обратился Гленард к Тарстену, — я ни в коем случае не хочу никого обидеть. Прошу простить за мое любопытство, но я чрезвычайно люблю собирать знания о привычках и обычаях разных народов и рас. Можно сказать, что это моя страсть. В одной из книг знаменитый Эолас Таргаранский рассказывает о быте народа гор Башрайг. И, в частности, он упоминает о том, что наиболее популярным кушаньем у бьергмесов являются крысы. И что у вашего народа существует убеждение в том, что отведав вместо крысы, например, курицу, можно умереть. Правдиво ли это утверждение?
— Хахахахаха! — во весь голос расхохотался король. — Ну, ты даешь, Гленард… Читал я, кстати, Эоласа Таргаранского, одна из любимых книг у меня. Но что люди серьезно могут в это верить, не думал. Понимаешь, Гленард, Эолас приперся на границу королевства, в предгорья. Стал ходить по кабакам и бьергмесов выспрашивать об их жизни. Вглубь королевства его, естественно, никто не пустил. А там, в пограничье, народ какой — торговцы да авантюристы. Народ веселый, выпить любит, языками потрепать. А тут такой случай — и наливают, и угощают, и слушают. Вот и наплели бедному путешественнику с три короба. На самом деле, мы, конечно, крыс не едим, но зато очень уважаем баранину и, как раз, курятину. Кстати, мой любимый рассказ у Эоласа о том, что мы хлеб печем крепче камня, а король, то есть я, не на троне сидит, а на лепешке из такого хлеба. Ну, это ж надо придумать! Хахахаха! И я не знаю, что они там и сколько выпили, и что у них там между ними произошло, это их дело личное, однако главе о том, что бьергмесские женщины выглядят так же, как и мужчины и так же носят бороду, а самое сложное, начиная ухаживать, не ошибиться в поле объекта, я бы тоже не стал доверять. Хотя даже интересно всё-таки, что же они такое ядреное пили, и чем после этого и с кем занимались. Хахахахаха!
— Мне тоже эта часть показалась весьма странной, — рассмеялся вместе с королем Гленард, — я же своими глазами видел бьергмесок не раз. Да, они выглядят немного иначе, чем человеческие женщины, но ни бороды, ни мужской фигуры я у них не замечал. Однако, судя по всему, Эолас неплохо время у вас провел.
— У нас тоже немало сказок про вас, людей, ходит, — отсмеявшись, глотнул из кубка король Тарстен. — Что похищаете маленьких детей, и на их крови хлеб делаете.
— Абсолютно то же самое, говорят в столице некоторые дебилы про бьергмесов, — развел руками Гленард.
— Ну, что поделать, барон, страхи у всех одни, а фантазия у всех одинаково бедная. Увы, у наших народов сложная история взаимоотношений, еще с момента нашей первой встречи. К сожалению, мои предки, не разобравшись что к чему, поубивали многих людей шестьсот лет назад, когда те пробирались на юг через горы. Поубивали вместо того, чтобы помочь им в беде и нужде. Я не знаю, как остальным, но мне, честно говоря, очень стыдно за это. И я рад, что мы смогли пересилить груз взаимных обид и заключили когда-то здесь же, в этом доме, Кратхольмский пакт. И я надеюсь, что наша встреча здесь станет символичной для нового этапа сотрудничества наших народов.
— Так помогите же Императору Славию, Ваше Величество! — развел руки Гленард. — Сами же знаете, наверное, поговорку про то, что друг в беде — настоящий друг. Мы не в беде, мы вполне хорошо справляемся, но, порой, нам непросто, и тот, кто будет нашим другом в непростые времена, будет нашим братом в хорошее время. Не время считать барыши и наживаться. Время строить добрые и долгие дружеские отношения.
— Хорошие слова ты говоришь, барон, — улыбнулся Тарстен, — но не своевременные. Ты, думаю, хороший человек. Но ныне ни слова о делах! Ныне мы ужинаем, а от серьезных разговоров вино скисает, а желудок крутит. Лучше поговорим о культуре. Или о сказках и легендах. Ты, Гленард, сказал, что любишь историю. А легенды наши знаешь?
— Не очень хорошо, если честно. Вы же их стараетесь никому не рассказывать. Знаю, в основном те, которые касаются ваших взаимоотношений с альвами еще до нашего прихода. И знаю их по альвийским или людским источникам и книгам.
— Ну, и какая у тебя любимая легенда, например?
— Я бы не сказал, что она именно любимая, — задумался Гленард, — но запомнилась, пожалуй, легенда про Бриканлае и золотое ожерелье.