- Поэтому?
- Мне нужен твой совет. Ты всегда был... совестью этого города, что ли. Помнил, что хорошо, а что плохо, даже когда я забывал... И никогда не боялся сказать мне об этом. Мне нужен твой совет, как друга.
- Хорошо, что не как доктора - ты еще не настолько стар...
Барон неопределенно повел плечами, и жгуты экзоскелета задвигались, подстраиваясь - тонкие черные змеи, обвивающие гибкий металлический каркас позвоночника.
- Представь, что у тебя есть выбор... трудный. Представь, что ты мог бы спасти этот госпиталь сегодня, если бы позволил убить свою дочь. Тридцать человек, ты сказал? И еще больше раненых? Если бы этого можно было избежать, отдав всего одну жизнь, как бы ты поступил?
- Мою дочь?
- Да.
- Я не знаю, Саймон.
- Это не ответ. Подумай, тридцать жизней против одной.
- Нет, Саймон, этот выбор невозможно совершить, просто взвесив их количество...
- Но если другого нет? Твоя Миа или те, кто умер сегодня там, внизу?
- Я... отказываюсь выбирать, Саймон. Я не могу.
- Потому что она твоя дочь? Упростим выбор - пусть умрет другая... ну хотя бы эта девочка, что была с праймом. Пусть умрет она - ты же ее совсем не знаешь.
- Ты не понял, Саймон. Я... не могу дать тебе этот совет, и совсем не важно, кто эта девочка. Я просто не могу позволить ей умереть.
- И тридцать жизней на твоей совести...
- Нет, Саймон, эта сделка... она не для меня. Это и есть мой ответ.
- И ты откажешься принимать решение?
- Да, Саймон. - Доктор провел рукой по лбу, вытирая пот. - И я бы не хотел, чтобы ты принимал его.
- Вот как? А если их гораздо больше тридцати? Если среди них женщины, дети, старики... мне отказаться? Как я после этого смогу смотреть... да хоть бы и тебе в глаза, Габриэль? Как?!
Барон вскочил, оттолкнувшись руками от края разлома, одним быстрым и плавным движением.
- Ты хотел услышать голос совести. - Сказал доктор, глядя ему в спину. - Ты услышал. Прости, но если я сейчас не пойду вниз, там точно кто-то умрет...
- Я... понимаю. Ты... это ты, док Габриэль. Ты спасаешь людей, а я... Я прайм.
Доктор встал, неловко покачнувшись, взмахнув здоровой рукой, и пошел к лестнице. На половине пути он обернулся. Барон стоял там же, на краю, глядя на город - черная фигура, лишенная кожи, с бесстыдно выставленными на показ переплетениями нечеловеческих мышц.
- Саймон. - Сказал доктор.
- Да?
- Ты - мой друг, и ты всегда сможешь смотреть мне в глаза, что бы ты не решил.
- Спасибо, док.
- Но, взглянув в зеркало, Саймон... подумай, сможешь ли ты взглянуть в глаза самому себе?
I.
За столом установилась тишина.