Защитный плечевой браслет… был перегружен и оплавлен атакой Разрушением. Личный щит точно так же сильно изношен из-за запуска в режиме перегрузки. Аварийный барьер… потерял часть заряда, хоть и в порядке. Бесполезная железка — мусор. Единственный раз понадобился и подвёл. Ей слишком повредили и тело, и душу. Может даже атакой по ней… Она всегда была не очень хороша в этой защите…
В последний раз обнял Лайзу, вспоминая все те моменты тепла, что ощущал рядом с ней… И аккуратно положил в её последнее пристанище. Одновременно холодное и одинокое место… какой столь долго была её жизнь. И красивое, спокойное, где её ничто не потревожит. Действительно достойное. Если бы она только могла сама взглянуть. Ей бы понравилось…
Сверху сломанный посох и её любимое копьё. Когда-то она обнимала его во сне. Нет, копьё будет наверху — вечным надгробием.
Я укрепил породу вокруг… и стал медленно опускать, создав вокруг тела прочную капсулу, стерилизовал магией тени… вечный саркофаг.
Спи спокойно мой друг и моя любовь. Пока эти горы не рухнут.
Я не чувствовал времени… просто закончил закрывать могилу. Где-то на задворках сознания бушевала боль перегрузки. Широ нерешительно просила притормозить, но сама грустила по нашей спутнице и, конечно, помогала мне. В том числе, и потому что понимала… в каком состоянии моя душа. И что я не прервусь, пока не закончу.
Вонзив копьё тупым концом в землю, задним умом вспоминая как это правильно делать, написал прямо на красивом лезвии глубокой гравировкой.
«Здесь покоится Лайза Савьерн. Та, кого я любил. Да будет Пустота благосклонна и даст ей лучшую жизнь в этом вечном цикле».
Не знаю почему… оно шло изнутри. Я упал на колени… Широ обняла меня, но… я уже терял сознание. Боль разрывала мою душу. Боль разлуки и боль раненой души. Лишь чистая воля держала всё это время. Пока я хоронил Лайзу.
***
Я проснулся в кровати. Всё тело… нет, вся душа болела. Почти терпимо... В поле зрения мелькнули часы, недолго в отрубе был.
Рядом сидели Широ и Лаплас… обе заплаканные, растрёпанные. У Широ чёрные рога. Радужка глаз хоть и осталась белой с серебристым отливом, но приобрела более явные, глубокие чёрные контуры узора, более бездонные глаза. И аура изменилась. Она больше не дух Света.
— Я… подвёл её… и тебя, — сказал я хриплым голосом. Почему таким хриплым?
— Ты никого не подвёл, не её. Ты дал ей жизнь, которую она хотела, — тихо ответила Широ, беря меня за руку. — И уж точно не меня.
Я встал, терпя боль и Широ сразу меня обняла, крепко. Я ответил ей, так и сидели молча. Лаплас тоже подошла… она знала Лайзу недолго. Но уже дорожила ей, невероятно сблизилась. Взяла за руку, тихо заговорив.
— В Лайзе было много добра, неподдельного. Она помогла мне ощутить вкус жизни, как и ты. Помогла поверить в людей.
— Я… такой дурак. Не сберёг… не сдержал обещания…
— Не говори так. Ты не виноват, не всемогущ, — Широ обнимала меня.
Виноват, моя ответственность. Я знал, что на нас есть зуб, и всё же позволил ей ходить одной. И перед тобой. Я причинил боль самому дорогому существу… яростью.
Широ тоже было больно, изменение, что должно было стать плавным…
— Это скоро пройдёт, утихнет, — тихо сказала она.
— Это… чертовски тяжело… Широ… скольких ты так похоронила? — я посмотрел в её глаза. Другие, всё ещё прекрасные, но теперь… Более холодные что ли, похожи на мои. Безумно красивые, но ни один встречный не примет их за мягкие.
— Многих… и каждый раз это было так. Вечные отметины на душе, которые мы несём. Она немного затянется, померкнет, но не исчезнет.
— Как… это могло произойти? Около города максимум ничтожно слабые монстры и мелкие бандиты… Откуда там были столь сильные? Нет… город за стеной, мантия одного из них — культ Палладиуса. Они… они… лишили меня её, — мне действительно стало плохо. Широ рядом очень помогает, не позволяет сломаться. Но... чёрт, как же сейчас хочется увидеть её вечную лёгкую улыбку, услышать весёлый голос. Больше чем когда-либо.
Она стала мне… ещё одним членом семьи. Той, кто всегда рядом. И теперь потеря… ощущается катастрофой.
«Да… ты сильно ранил душу. Прошу, позаботься о себе… нужно как-то встать, позвать Себастьяна… прости», — Широ ужасно чувствовала и своё бессилие. Она тоже ранена. Ведь я причинил ей боль.
«Восстановится, ничего страшного. Прошу, не отходи. Не знаю, поможет ли он», — качнул я головой.
Мы так и сидели… Нет, Широ, я причинил и тебе боль. Виноват, прости… спасибо…
Потянулся к Хранилищу… как ни удивительно: целому — легко мог сломать. Достал бутылку коньяка и выпил из горла. Пьянствовать не вариант, но сейчас это позволит приглушить боль.
Эмоции совсем немного успокоились, прекратили быть бурным потоком тёмных мыслей, клубком вины, отчаяния, гнева. Немного истощились… видимо, кое-кто этого ждал.