– Не пустят.
Виктор фыркнул и, недолго думая, разорвал картонку пополам. Он ухмыльнулся, как шкодливый ребенок, а Костя вздохнул и решил, что все к лучшему. Неприятно, конечно, но восстановить студенческий куда проще, чем срастить кости. Пусть отец развлечется, издеваясь над вещами, а не над самим Костей.
– Мешок мусора, – рыкнул старший Ромал и сердито посмотрел на сына.
– А что ты там ожидал найти? Слитки золота?
– В городе есть чем поживиться.
– Я не для того поступал в универ.
– А для чего тогда, мать твою? С какого хрена ты опять сидишь на моей кухне?
– Я пришел к маме.
– «Я пришел к маме», – визгливо передразнил Виктор и вдруг резко подорвался на ноги. Костя встал следом: секунды промедления могли вылиться в проблемы. – Никуда ты не пойдешь, чяво. От меня дважды не уходят.
– А мне наплевать на твои слова, – металлическим голосом процедил Костя.
– Яйца «за забором» отрастил?
– Пришлось.
– Хочешь, отрежу? – прыснул мужчина и расхохотался, уперев руки в боки. – Они тебе там не мешают? Больно большие стали.
Костя смотрел, как отец ржет над ним вместе с дядькой и двоюродными братьями. Он так крепко сжал кулаки, что ногти до крови впились в ладони, и попытался взять себя в руки, но только сильнее разозлился. Его триггер. Его слабое место. Вот оно. Этот дом и отец, его кривая ухмылка, бренчащие на груди цепи. От одной мысли, чтобы остаться здесь еще хотя бы на пару минут, у парня поднималась температура и темнело перед глазами. Константин решительно шагнул вперед, но Виктор толкнул его обратно и прищурился:
– Ты куда собрался?
– Пропусти, – прохрипел Костя.
– Не выводи меня.
– Я ухожу. Дай пройти.
– Что тебе дать? – Глаза у мужчины сузились. Он склонил голову набок, как делал и сам Костя, когда выходил из себя, и расправил плечи. – Я не расслышал. Чего ты хочешь?
– Я хочу…
Виктор Ромал схватил нож со стола и в один шаг оказался прямо перед сыном. Анна закричала так, будто сама земля разверзлась под ее ногами, но… ее никто не слышал. Она и сама себя не слышала. Тогда она просто вышла из комнаты, а ее муж приставил острие ножа к горлу сына и зашипел:
– Чего ты хочешь?
Ромал в ступоре уставился на отца. Он молчал и дрожал, дыша тяжело и неровно, а Виктор скалил зубы, как настоящее животное.
Откуда в глазах отца столько ненависти? Почему он его так ненавидит?
– Чибэнгиро[31],– выплюнул Виктор, – здэмари[32].
– Нет.
– Здэмари.
– Я никого не предавал! – горячо воскликнул Костя и дернулся в сторону, но отец сильнее прижал лезвие к его кадыку.
– Ты мне противен. Ты… щенок. Променял семью на… – Виктор не нашел слов. Он поморщился и с отвращением покачал головой. – Кто ты?
– Твой сын.
[31] Чибэнгиро – с цыганского языка «чужой».
[32] Здэмари – с цыганского языка «предатель».