– Ничего нового, – Ромал пожал плечами, – с пар ушел пораньше.
– И к чему такие жертвы?
– Удивить тебя хотел.
– Вот, значит, как, удивить… этим? – Она кивнула на цветы и скрестила на груди руки, поморщившись, как от неприятного запаха. В нежно-розовом платье она казалась милой и беззащитной, но в глазах светилась надменность. Казалось бы, что может привлечь в такой высокомерной ледышке? Но ведь привлекало, манило, звало и очаровывало. Как дурман или магия. Костя понятия не имел, почему ему не оторвать от нее взгляда. – Ты чего добиваешься?
– Может, ты мне нравишься, – честно признался парень.
– Может, передумаешь?
– Не хочется. Меня пока что все устраивает.
– Пока что… – улыбнулась девушка, и на мгновение могло показаться, что это та самая блондинка, которая улыбалась на ступеньках университета. Но уже в следующую секунду на смену улыбке пришла холодная усмешка, и Лиза отвернулась. – Ну, комедия.
– Скорее драма. Ты чего так в штыки все воспринимаешь? Я просто пообщаться хочу.
– Идиотская затея.
– Почему же?
– Время зря потеряешь. У меня уже есть друг.
– Как хорошо, что я не собираюсь с тобой дружить.
– Ты прикалываешься?
– Нет, цветы и правда тебе. – Костя шагнул вперед и протянул девушке букет, но та закатила глаза и отодвинулась, будто он собирался заразить ее смертельным вирусом. – Не любишь ирисы?
– Не нужны мне твои цветы.
– Они не мои.
– Мне все равно, чьи они. Можешь их выкинуть.
– Значит, выкину.
– Выкидывай.
Ромал погрузился в какое-то странное состояние. Он вообще не понимал, что происходит. Говорит Лиза серьезно или просто издевается? Костя разозлился, сильно разозлился, но больше на себя и свою глупость. Лиза что, капризничает? Хочет, чтобы за ней побегали? Почему она ведет себя так грубо?
– Есть причина, – проговорил он, подняв на девушку глаза, – какая?
– Синий – не мой цвет.
– Ты поняла мой вопрос, Лиз. Ответь на него.
– Да что тут отвечать? – спросила блондинка.
Она смахнула с лица волосы и вдруг с сожалением посмотрела на Ромала. С жалостью. Как будто он щенок, которого выставили из дома за оплошность; как будто он дворняга, помойная шавка; как будто он ее попросту недостоин. Родился не там, родился не тем. Вот подошел бы к ней Артур Селиверстов, и у них завязался бы совсем другой разговор. А Костя – кто он, вообще, такой? Отброс. Люди с такими даже в метро рядом не становятся, сразу сторонятся, переглядываются. А взять его за руку, обнять за плечи… неожиданно до Ромала дошло, что не скука светилась в голубых глазах Лизы. Это была банальная, мать ее, брезгливость. Пренебрежение.
Давно уже Костя не чувствовал себя так погано. Он ухмыльнулся, подошел к ржавой урне и выбросил букет. Возможно, Лиза смотрела ему вслед, когда он уходил. А может, и нет. Костя так и не узнал правду, потому что сам ни разу не обернулся.
Тем временем Даня первым пришел в столовую, купил кефир и уселся в конце зала. Он достал конспекты по английскому языку и нахмурился, не понимая и половины того, что он записал на практических занятиях. С информатикой намного проще, в формулах и расчетах Волков чувствовал себя гораздо свободнее, чем в грамматических структурах и в десятке временных форм. Но выбирать не приходилось. Изучение английского языка так же необходимо, как и изучение математического анализа. Даня отпил кефир, подчеркнул в предложении новые слова и принялся выписывать их на отдельный листок, чтобы быстрее запомнить, как вдруг он услышал чей-то смех. Даня оглянулся, но потом вновь вернулся к конспектам. За соседним столиком сидели его одногруппники – пятеро парней, с которыми у Волкова никак не получалось найти общий язык. Они вечно смеялись над ним. Хоть Даня уже привык к этому, у него все равно возникло какое-то странное чувство, вроде легкого волнения. Он огляделся, выискивая Артура или Костю, но никого не увидел.
– Чего скучаешь? – внезапно спросил низкий голос, и рядом с Волковым уселись его одногруппники. Даня даже не понял, как это случилось. В один миг – он сидит один, а уже в следующий – его окружили, будто лагерный костер. Он растерянно вскинул брови, а тот парень, что оказался ближе – Денис, – положил руку на спинку его стула. – Все в норме?
– Абсолютно, – ответил Даня. – Я делал английский.