– Да они меня обожают.
– Всем сердцем, – едва слышно бросил Костя, осматривая портьеры на окнах. Затем повернулся к друзьям: – Нам мало одного Селиверстова. Мы хотим сразу двоих.
– С двумя-то управишься?
– После гусарских усов мне ничего не страшно, – принял вызов парень.
– А зеленка ведь уже не видна, – улыбнулась Алина и шагнула к Ромалу, – долго вы, должно быть, ее оттирали.
– Только сегодня и оттерли.
– Как же вам жутко не повезло! Кто мог так поступить?
– Да одна сумасшедшая, – вмешался Артур, опуская широкие ладони на плечи сестры. – Решай давай… поедешь с нами? Потому что, если поедешь, нужно выдвигаться. Иначе мы побежим вслед за автобусом, а у меня все мышцы после тренировки ноют.
– И не только мышцы, – рассмеялась девушка.
– Алин.
– Ладно, не нуди. Дайте мне пару минут, хорошо? Я быстро.
Алина пошла на второй этаж, а Ромал аккуратно облокотился о стену и спросил:
– На ее языке «пара минут» – это полчаса?
– Да пусть только попробует. Мы вечно вместе куда-то ходили, я брал ее с собой на тусовки, сборища, и в основном она развлекалась в компании парней, выросла среди них. Так что привыкла собираться, как в казарме. Если она собиралась дольше, мы просто уходили, а она в одиночестве пересматривала «Сумерки» – вот и весь урок.
– Тяжелое у нее было детство.
– Тяжелейшее, – подхватил Костин сарказм Селиверстов.
Пока Алина приводила себя в порядок, Артур показал друзьям зал и кухню. Даниил разглядывал высокие массивные колонки рядом с плазменным телевизором, а Ромал застыл перед стеллажами с книгами: десятки томов синего цвета по уголовному праву, за ними – несколько фиолетовых юридических журналов, дальше – толстенные зеленые юридические словари, экземпляров так двадцать. Костя, казалось, даже услышал, как его челюсть со стуком повалилась на пол.
– Впечатляет, – невольно прошептал он.
– Да это папа выделывается. Все самые важные книжки он хранит у себя в кабинете, и вот там настоящая библиотека, поверь мне. – Артур покачал головой. – Знаешь, когда я совсем малой по дому бегал, папа мне даже дышать в его кабинете запрещал… носился за мной по всему коттеджу. Хотя лучше бы он так за Алинкой следил. Однажды она тайком пробралась в его кабинет и изрисовала каракулями его документы. Шуму было… жесть.
Костя криво улыбнулся и заметил на соседнем стеллаже рамки с фотографиями. Что-то екнуло у него в груди – что-то странное, колкое. Вот снимок Артура на соревнованиях с фехтовальной маской под мышкой, Алина показывает на камеру ладони, испачканные желтой краской. Миловидная блондинка с прямыми короткими волосами обнимает широкоплечего мужчину.
Ромал нахмурился, отвернулся и неуклюже взъерошил угольную шевелюру, понятия не имея, отчего на душе так потяжелело. Он отошел к окну и выглянул на улицу, упрямо и наивно предполагая, что скоро полегчает, что странное чувство исчезнет. Но острые когти уже стиснули легкие. Дышать вдруг стало трудно. В такие моменты обычно думаешь о том, что лучше было бы вообще не дышать.
Через несколько минут спустилась Алина, одетая в джинсы и черную майку. Волосы она распустила, и потому густые пряди шоколадными волнами ниспадали с плеч. Кисть не красовалась за ухом, капли от краски не пылали на лице. Раскинув руки, девушка подскочила к Арту и с энтузиазмом воскликнула:
– Я готова к путешествиям.
– Ты замерзнешь в майке.
– Надену куртку.
– Надевай. Ну что, выдвигаемся?
– Разумеется. – Даня кивнул. – У нас в запасе чуть больше получаса.
Как оказалось, от дома Селиверстовых до вокзала нельзя доехать за десять минут, и, как бы отчаянно Артур ни оправдывался, с расчетами он промахнулся. К счастью, автобус задержался на четверть часа, и ребята успели купить билеты, усесться на заднем ряду и по третьему кругу пожаловаться на Селиверстова и его «десять минут».
– Держите, – сказала Алина и достала визитки, о которых все забыли из-за спешки.
Визитки оказались чертовски простыми: черный фон, алые буквы, но как же классно они смотрелись! Стильно и зловеще.