– Значит, так тому и быть, – зодчий вскинул голову вверх, будто разглядывая в небесах своё будущее произведение.
– Кстати, и здешнее отрезвевшее население, поющее там да пляшущее, воспримет новое строительство не только благосклонно, а даже с восхищением. – сказал Николошвили с такой уверенностью в гудящем церковном басе, что никому не пришлось возражать.
– А финансирование мы возьмём на себя, – сказал Авскентий, приняв затею не иначе как прямое действие. – Мы ведь с Ксениюшкой настоящие богачи.
– А Семиряков? – Татьяна Лукьяновна глянула на галериста, – Саввич, что скажешь на это?
– А что сказать? Здравая идея. Думаю, моя художественная галерея, благодаря твоим усилиям, хоть и обогатится, не будет конкурентом. Она станет филиалом этого центра искусств. А?
– Станет. И не только филиалом, а главной привлекающей частью, витриной, так сказать, – заметил до того молчавший Потап.
– Угу, – поддакнул Анастасий, – и церковь тамошнюю приведём в божеский вид. Привлекательность галереи от этого только выиграет
Мирон поёрзал на стуле и осторожно высказал для себя неожиданную мысль, глядя на Семирякова:
– А наш конный завод ведь тоже примет участие в этом складывающемся пространственном ансамбле.
– Ещё бы! – Николошвили воссиял, – Я видел. Там не только завод, но и парк скульптур. Да и кони, кони, они же потомки Пегаса! Кому, как не им стать символами доподлинного центра настоящих искусств.
– Классических или актуальных? – Спросил Боря, и сам себе ответил:
– Впрочем, классика на то и классика, что никогда не теряет своей актуальности.
И начал читать про себя выученные наизусть стихи поэтов прошлых веков.
Так эта свадьба породила свадьбу иную, где также воцарились любовь и согласие.
Далее, в тишине своей избы на краю села архитектор, взяв за основу изображение помещичьей усадьбы на известной картине, а также обмеры сохранившегося фундамента, нарисовал предварительный эскиз в современном стиле с барочными мотивами. Татьяна Лукьяновна составила коллективное ходатайство к властям о создании Дома искусств. Обошла всех жителей округи, чтоб подписать его. Никто не отказался. Лишь требовали сохранить балаган, хотя бы на другом месте, пусть даже на поляне в лесу. Авскентий приложил к ходатайству обязательство финансирования. И бумага пошла по инстанциям.
Вскоре разрешение было получено, и архитектор, теперь являясь юрлицом, создал проектно-строительную организацию, где и осуществился полноценный проект. Денис Геннадиевич, в свободное время от городских дел, вызвался быть ответственным за ландшафтные задачи. Татьяна Лукьяновна и теперь зачислила себя основным его сотрудником по части инженерных и организационных дел.
– А Потап у нас будет начальником участка, минуя должность прораба, – сказала она по окончании проектирования.
Тот, не предполагая такого вдруг возобновившегося карьерного роста, будучи, по собственному разумению, уже на его вершине, поначалу испугался, но, вспомнив слова Анастасия о смыслах, всё понял и начал готовиться к новому поприщу.
Архитектор увеличил местный коллектив бригадой профессиональных строителей из столичного города. Строительство Дома искусств было начато немедленно и успешно завершено. Воздвигнуто главное здание с воссозданным фасадом барского дома, где разместился небольшой концертный зал и выставочные помещения. Построены флигеля с барочными мотивами для мастерских и жилья, образуя полукруглый двор с зимним садом, где среди прочего удалось вырастить андаманский падук, привезённый одним из индийских почитателей таланта Авскентия. И на особой грядке всегда росли васильки. Вновь появилось зеркало пруда, где грациозно плавали несколько белых лебедей и один чёрный. Из башенки главного здания открывается вид на обе церкви с возносящимися главками в отдалении, а совсем рядом – и конный завод с лугом, где пасутся кони изабелловой масти. И кто там бывал да любовался этими зрелищами, непременно замечал будто ниоткуда возникающего и туда же исчезающего странного седовласого человека, облачённого в крестьянскую одежду первой половины девятнадцатого века и обутого в начищенные до блеска барские сапоги. Но друг другу об этом не рассказывали.
Татьяна Лукьяновна стала директором нового учреждения. Её способность собирать людей, чем-либо одарённых, заимела весьма расширительный смысл. Она ездила по различным весям, узнавала там о людях, выискивала среди них истинных кандидатов на собрание личностей. Денис Геннадиевич, уже имея опыт зазывать сюда столичных горожан, дополнял деятельность профессиональной собирательницы. И концентрат искусств никогда не пустовал. А Ксения с Авскентием поселились в нём на постоянной основе, умножая подлинную актуальную поэзию.
Старые приятели, бывая у них в гостях размышляли.
– Да, лучше заниматься творческим преобразованием пространства при помощи поэзии. И вообще – искусства. Потому что именно здесь присутствует сила духа, – утверждал Николошвили.
– Но для воплощения нужна всё-таки инженерная мысль, – добавлял Денис Геннадиевич.
– А для рождения инженерной мысли нужна наука, – присоединялся Боря.
– Но наука для этих целей – матушка грубая, она успешно изготовляет лишь орудия уничтожения. Передовая научная мысль, к сожалению, обитает в сферах выдумывания исключительно таких орудий, – отвечала Ксениюшка.
– Но можно их объединить для созидания, – зодчий вертел в музыкальных пальцах кусочек Молева, величиной, может быть, не совсем уж с горчичное зёрнышко, но символически такой же, маленький, глядел на него с пытливым выражением. – Именно духом и объединить. Высоким.
Отец Георгий покивал головой, пожимая плечами.
54. Искусники
Семиряков, тем же временем, собрал замечательную коллекцию сельского искусства ближайшей и дальней округи. Ему помогала Татьяна Лукьяновна, используя собственные собирательские способности. Однажды Потап привёл её и Семирякова в дом Никиты, уверив их в такой необходимости, а сам остался гулять по огороду. Тот никого не ожидал и начал прятать под стол какие-то бумаги, а со стола сгребать краски и кисточки. Но не успел. Пытливый глаз Татьяны Лукьяновны и натренированное зрение галериста мигом выхватили содержимое бумаг.
– Ну-ка, ну-ка! – в один голос воскликнули они.