Мусульмане в Европе: Сосуществование, взаимодействие, межцивилизационный диалог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Второе доказательство извлекается из толкования значения эпитета «ар-Рахман», одного из имён Аллаха. Это имя — составная часть сакрального зачина «Би-исми Аллах ар-Рахман ар-Рахим» («Во имя Аллаха милостивого, милосердного!»[64]), предваряющего 113 из 114 глав Корана. Слова рахман и рахим, будучи однокоренными и восходя к корневому значению «милость», тем не менее образованы по разным морфологическим лекалам, что придаёт каждому из них определённое смысловое наполнение. Основываясь на различиях смыслов этих двух слов, традиционная исламская экзегетика убеждает мусульман, что выражение «Би-исми Аллах ар-Рахман ар-Рахим» подразумевает Аллаха, который в этом мире милостив ко всем своим творениям (ар-Рахман), а в потустороннем мире, т.е. в жизни, наступающей после смерти человека — только к мусульманам (ар-Рахим).

Будучи великолепным знатоком арабского языка, доисламской арабской поэзии, Корана, коранической риторики и арабской филологии в целом, М. Бигиев убедительно опровергает данное убеждение с позиций семантической морфологии. Он заявляет, что в силу особенностей словообразования слово рахман охватывает более широкий спектр смыслов, нежели более узкое по своим морфолого-смысловым характеристикам слово рахим. Это означает, что понятие ар-Рахман означает Аллаха, который в силу всеохватности своей милости, постоянно оказывает и будет оказывать её всем людям, тогда как понятие ар-Рахим означает божью милость по отношению только лишь к этому миру, да и то лишь применительно к человеческим деяниям и поступкам[65].

В качестве очередного аргумента в пользу всеохватности божественного милосердия М. Бигиев приводит 62-й аят суры «Корова», краткий перевод которой звучит так: «Поистине, те, которые уверовали, и те, кто обратились в иудейство, и христиане, и сабии, которые уверовали в Аллаха и в последний день и творили благое, — им их награда у Господа их, нет над ними страха, и не будут они печальны»[66].

Разъясняя смысл этого аята, М. Бигиев пишет: «В этом аяте ясно обозначена своего рода матерь спасения, а именно — вера в существование Аллаха, повелевающего творить добро и отстраняться от зла, вера в День, когда воздастся за каждое доброе и злое деяние, совершённое при жизни. Если человек под влиянием этих двух факторов отстраняется от зла и порока, усердствуя в добре и благе, тогда такой человек в своей будущей жизни добьётся вечного счастья»[67].

Говоря о всеохватности Божьей милости, М. Бигиев основной акцент делает на том, что мусульмане заблуждаются в понимании смысла того, что сказано в Коране. Беспощадно сокрушая основы традиционно прививаемого мусульманам чувства религиозного эксклюзивизма и богоизбранности, он пишет: «Например, в суре «Предвечернее время» Властелин миров Всевышний Аллах говорит: «Клянусь предвечерним временем! Поистине, человек ведь в убытке, кроме тех, которые уверовали, творили добрые дела…»[68]. Употреблённое здесь слово «человек, люди» не означает европейцев или татар.

В Драгоценном Коране, в 141-м аяте суры «Женщины» Всевышний Аллах говорит: «И никогда Аллах не устроит неверным пути против верующих»[69]. Подразумевается ли здесь, что первые это саксонцы, а вторые — индийские мусульмане или земледельцы Египта? Не является ли реальность прямо тому противоположной?

В 29-м аяте суры «Ангелы» Благородный Коран говорит: «Ведь боятся Аллаха из Его рабов знающие»[70]. В качестве знающих, учёных мужей здесь не подразумеваются стамбульские ходжи, шейхи аль-Азхара, мевлевии Индии, дамеллы Бухары, российские му’аллимы и татарские муллы.

В 105-м аяте суры «Пророки» Драгоценный Коран говорит следующее: «И написали Мы уже в Псалтири после напоминания, что землю наследуют рабы Мои праведные»[71]. Здесь под словом «рабы Мои праведные» также не подразумеваются египетские крестьяне-феллахи, магрибские сенуситы, стамбульские каландары, индийские нищие-факиры, татарские суфии, ишаны из Альметьевска, накшбандии из Бухары.

Властелин миров, Всевышний Аллах говорит в Благородном Коране: «И была обязанностью для Нас защита верующих»[72].

Кого Он имел в виду, когда упомянул здесь «верующих»? Десятки миллионов индийских мусульман, оказавшихся в неволе у нескольких англичан? Мусульман-яванцев, ставших рабами Голландии? Или?..»[73].

Таким образом, Муса Бигиев подверг переоценке многие традиционные убеждения мусульман, сложившиеся не на основе знаний, излагаемых в источниках ислама, а сформировавшиеся под влиянием внешних объективных и субъективных факторов. Как видим, М. Бигиев был совершенно не согласен с широко распространившейся среди мусульман убеждённостью в обречённости т.н. «неверных», т.е. представителей немусульманских народов, на вечные муки в аду. По мнению М. Бигиева, это убеждение не имело под собой основы, поскольку, во-первых, оно противоречит провозглашаемому Кораном принципу наместничества (хилафа) человека на Земле, а во-вторых, не согласуется с фундаментальными установками ислама о безграничном милосердии Всевышнего и Его всеобъемлющей мудрости.

Обратив внимание на тот факт, что люди, проживая свои жизни в границах отпущенного им исчезающе малого по сравнению с вечностью вселенной отрезка времени, больше страдают, чем наслаждаются, М. Бигиев поставил вопрос о несоизмеримости наказания человека за совершённые им прегрешения, за которые его ожидают неописуемо ужасные и вечные муки ада. В этой связи мыслитель задаётся вопросом: может ли Бог, давший человеку краткий миг жизни, полной страданий, а затем обрекающий его на вечные муки, быть Милостивым и Милосердным Богом, каковым Он себя раз за разом называет?

В конце концов М. Бигиев пришёл к кардинальной переоценке природы всеобъемлющей милости Аллаха, которая была выражена им в учении о всеохватности Божьей милости. Данное учение знаменовало качественный скачок в трансформации представлений о Боге и его отношениях с человеком, подняв данный вопрос на принципиально новый философский и этический уровень.

Идеи Мусы Бигиева и его интерес к вопросу о сути отношений между Богом и человеком сформировались в условиях современных ему российских реалий начала XX в., когда татары, проживая на своих исторических территориях, оказались нежелательным инородческим меньшинством в окружении обласканного государством христианского большинства. Несмотря на это, провозглашённые выдающимся мыслителем идеи востребованы и сегодня, в том числе в условиях миграционного кризиса, принявшего глобальный характер. Сущностные параллели между двумя социальными реальностями очевидны, пусть в силу определённых исторических особенностей они и не совпадают в полной мере.

М. Бигиев пришёл к новаторскому осознанию природы Божьей милости будучи представителем татаро-мусульманского социума, осознававшего своё плачевное состояние. При этом народная память хранила картины великого прошлого: самостоятельную государственность, свободно исповедуемую религию, развитую культуру. Отсюда происходило, мягко говоря, настороженное отношение к русским и к национальной политике государства в отношении инородцев, которое раз за разом показывало татарам их место. В таких условиях у народа оставалась единственная духовная «отдушина» — ислам, и его нюансы, описанные в тысячах религиозных книг. Здесь народ черпал знания о том, что всем последователям ислама обещается грядущее райское блаженство, а всем притеснителям и гонителям мусульман — вечные муки в аду.

В подобных условиях водораздел между такими этическими и духовными категориями, как богоугодный и богопротивный, легко утратил своё первоначальное значение и приобрёл, на наш взгляд, несколько иную форму. Согласно кораническому исламу, люди разделены на две категории: верующие (му’мины), т.е. верующие в Бога, и т.н. «неверные» (кяфиры). Первые — богоугодные, а вторые — богопротивные. Быть в числе первых означает быть покорным Богу, совершать то, что велено Им, и воздерживаться от того, что Им запрещено. Это — минимум, необходимый для того, чтобы заслужить Божью милость. Богопротивные при этом — своего рода зеркало, в котором верующий видит образец того, каким быть нельзя. В данном различении (и именно на это обратил внимание М. Бигиев) отсутствует какой-либо намёк на религиозную, этническую или иную идентичность.

В упомянутой выше этно-конфессиональной ситуации в Российской империи в этом «зеркале богоугодности» оказались христиане-русские, автоматически оценённые покорёнными мусульманами как богопротивные. Так в национальном сознании российских мусульман-татар произошла подмена ценностей: мы — богоугодные, ибо мы — мусульмане, а против нас — богопротивные, неверные, которым гореть в аду.

Но если отталкиваться от учения Корана, то очевидно, что последнее неверно, поскольку русские, христиане, признаются в Исламе как «Обладатели Священного писания», т.е. община, живущая по канонам предшествующей Исламу богооткровенной религии. В свете вышесказанного каких-либо гарантий того, что христиане-русские окажутся в огне ада, просто нет.

В эпоху, когда Муса Бигиев решал вопрос о природе Божьей милости, горечь утраты самостоятельности и притеснения со стороны властей, выражавшиеся в том числе в гонениях на ислам, сыграли с мусульманами злую шутку: они погрузились в состояние самоуспокоенности, считая, что у них уже есть «путёвка в рай», поскольку каждый день они видели в «зеркале богопротивности» своих соседей-христиан, которые, по их мнению, гарантированно должны были попасть в ад. Глобальный контекст в тот момент выглядел так же, только речь шла о противостоянии мусульманских социумов и колониальной политики западных держав.

Подобная самоудовлетворённость и успокоенность мусульман «гарантированным» им раем, по мнению М. Бигиева, стали одной из причин искажений в понимании сути ислама. Теперь и речи не могло быть о духовном самосовершенствовании, поскольку для попадания в рай достаточно было произнести символ веры и совершать обряды. Резко ухудшилась нравственная атмосфера мусульманского социума, человеческая мораль стала терять свои лучшие качества, поступки людей стали несовместимыми с принадлежностью к общине ислама. Но люди этого не замечали, ибо по причине потери духовной бдительности в «зеркале богоугодности» воцарилось ошибочное изображение.

У рассматриваемого вопроса имеется и другая сторона, отражающая состояние потаённых глубин внутреннего мира человека. Приятие или неприятие мусульманами учения о всеохватности Божьей милости позволяет выяснить степень духовной зрелости личности, обнажая её сокрытые пороки. Люди, называющие себя верующими в Бога, должны осознавать, что они всего лишь Его служители, рабы. И как бы ни относилась одна группа рабов к другой, судьбу и тех, и других в конце концов решает Создатель. Неприлично считать себя ближе к Богу только потому, что ты мусульманин, ведь культурно-религиозную среду не выбирают, как и родителей. Мусульманам лучше было бы вспомнить, что Аллах ведёт по пути истины того, кого пожелает, и не ведёт того, кого не желает вести. Нужно смириться с тем, что Аллах Сам решал, решает и будет решать впредь участь своих созданий. Мусульманин, признающий всеохватность милости Аллаха, ничего не теряет, ведь это нисколько не ограничивает его стремление искренне и самозабвенно служить Ему и не превращает это его стремление в сизифов труд.

Существует известное мусульманское предание о том, что из двух соседей, один из которых мусульманин, а другой — «неверный», Аллах накажет именно мусульманина за то, что тот не поделился своим духовным богатством с соседом. Иными словами, для мусульман соседствующие с ними иноверцы — это испытание нравственного совершенства и готовности делиться благами и знаниями, которыми Аллах их облагодетельствовал. Быть мусульманином — это ежесекундный духовный труд и самосовершенствование на пути к Богу, а не предвкушение наслаждения от созерцания мук, в которые якобы будут ввергнуты те, кто думал и жил иначе.

Поскольку М. Бигиев обосновал своё понимание природы Божьего милосердия в полном соответствии с традициями мусульманского богословия, его невозможно упрекнуть в пренебрежительном отношении к источникам ислама и в интеллектуальном произволе. Его учение о всеохватности Божьей милости, предполагающее спасение всех людей независимо от религии, которую они исповедовали — это выдающийся вызов, ставящий мусульманский социум перед необходимостью выбора между внушёнными и укрепившимися за века убеждениями и собственно кораническим откровением.

Их выбор определит будущее отношений между мусульманами, по различным причинам оказавшимися в инокультурной среде, и обществами, которые открыли им возможность для обустройства жизни вдали от исторической родины. В свете сказанного совершенно очевидна сохраняющаяся актуальность учения о всеохватности Божьей милости и необходимость его дальнейшей популяризации для воспитания высокой культуры межнационального и межконфессионального общения в современном мире, характеризуемом этно-культурной и религиозной пестротой.

Глава 4. Христианская миссия в исламской среде Северного Кавказа

Христианская традиция на Северном Кавказе имеет глубокие корни. Ислам и христианство фактически на равных могут считаться историческими религиями народов этого региона. В то же время судьба христианской веры на этой земле трагична: она была постепенно вытеснена исламом в период с XIV по XIX вв. При этом Северный Кавказ мог бы претендовать на роль древнейшего ареала распространения христианства. Византийские миссионеры основывали здесь первые общины уже в IV в., древнейшие храмы относятся к временам Аланской епархии X в. (Архыз, Карачаево-Черкессия). Адыгская этика в Кабардино-Балкарии сочетает в себе элементы ислама и христианства.

Однако к концу XIX в., когда Северный Кавказ оказался полностью под контролем России, православие стало верой почти исключительно русского населения, в основном казаков, которых целенаправленно переселяли на Кавказ в качестве опоры русской власти. Ислам уважался как вера местного населения (лишь среди осетин и кабардинцев тогда были христиане). Период советской атеизации и отток русского населения с Северного Кавказа в 1990-е гг., казалось бы, поставили крест на христианском будущем региона. Но христиане вновь пустили корни во многих республиках Северного Кавказа. Постсоветская христианизация возвращает коренные народы к средневековой традиции.

Но в отличие от Средневековья, теперь на Кавказе не одна византийская традиция, а много различных христианских конфессий, каждая из которых предлагает свой путь «к корням». Прежде всего, на миссионерском поле региона с начала 1990-х гг. оказались православные и протестанты. Эта ситуация повторяет ту, которая сложилась в конце XIX в., когда среди русского населения православные священнослужители конкурировали с евангельскими движениями молокан и духоборов (существовали с конца XVIII в. как русский вариант протестантизма), а позднее и с баптистами (в то время эта миссия не затрагивала местное население).

Перестройка и распад СССР открыли двери любым миссионерам. Наряду с возрождением национальной культуры, интересом к исламу, в северокавказском обществе бурно развивались протестантские миссии, а православие долгое время оставалось чрезвычайно слабым. В начале 1990-х гг. общины Русской православной церкви (РПЦ) создавались русскими и лишь некоторыми обращёнными в православие из коренных народов. Приходы Ингушетии, Чечни фактически исчезли из-за оттока русских и Чеченских войн (священники РПЦ поддерживали боевой дух солдат, баптисты и пятидесятники раздавали Евангелия). Большой отток русских из Дагестана резко ослабил и так немногочисленные приходы этой республики. Целенаправленной миссии на Северном Кавказе православные не вели. Ситуация стала меняться только в 2010-е гг. благодаря общей стабилизации в регионе, административной реформе патриарха Кирилла и организации новых епархий на фоне миссионерского и социального подъёма внутри самой РПЦ.

Современное православие в регионе представлено РПЦ, у которой есть епархии в каждом регионе, кроме Ингушетии. Самая большая — Ставропольская митрополия во главе с митрополитом Кириллом (Покровским). Она включает в себя Ставропольскую епархию (193 прихода, 191 священник и диакон)[74], Георгиевскую епархию (103 прихода, 80 священнослужителей (клириков)) и часть приходов Пятигорской епархии. Последняя частично располагается в Ставропольском крае, но также включает в себя республики Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия. Возглавляет епархию архиепископ Пятигорский Феофилакт (Курьянов), в неё входят 164 прихода и 167 клириков. Владикавказская епархия во главе с архиепископом Леонидом (Горбачевым) включает в себя территорию республики Северная Осетия (Алания), всего зарегистрировано 39 приходов[75]. Махачкалинская епархия во главе с архиепископом Варлаамом (Пономарёвым) включает в себя Ингушетию, Чечню и Дагестан (всего 28 приходов, 31 клирик)[76].

[64] Коран. Перевод И.Ю. Крачковского. URL: https://falaq.ru/quran/krac/7 (дата обращения 29.07.2019).

[65] Бигиев М. Рәхмәт илаhия борhаннары. Типография газеты «Вакыт» в Оренбурге, 1911. С. 51. (Арабская графика, татаро-османский яз.).

[66] Коран. Перевод И.Ю. Крачковского. URL: https://falaq.ru/quran/krac/2 (дата обращения 29.07.2019).

[67] Бигиев М. Взгляд на верование людей в божество. Избранные труды. В двух томах. Т. I. / Пер. с. осман.: Хайрутдинов А.Г. Казань: Татар. кн. изд-во, 2005. С. 140.

[68] Коран. Перевод И.Ю. Крачковского. URL: https://falaq.ru/quran/krac/103 (дата обращения 29.07.2019).

[69] Перевод автора статьи.

[70] В переводе И.Ю. Крачковского аят приводится под номером 27. URL: https://falaq.ru/quran/krac/35 (дата обращения 29.07.2019).

[71] Коран. Перевод И.Ю. Крачковского. URL: https://falaq.ru/quran/krac/21 (дата обращения 29.07.2019).

[72] Коран. Перевод И.Ю. Крачковского. URL: https://falaq.ru/quran/krac/30 (дата обращения 29.07.2019).

[73] Бигиев М. Рәхмәт илаhия борhаннары. С. 81-82.

[74] Доклад митрополита Ставропольского и Невинномысского Кирилла на Епархиальном собрании. Пресс-служба Ставропольской епархии. 05.02.2019. URL: http://stavropol-eparhia.ru/doklad-mitropolita-stavropolskogo-i-nevinnomysskogo-kirilla-na-eparxialnom-sobranii/ (дата обращения 10.03.2019).

[75] По данным портала о некоммерческих организациях Министерства юстиции РФ Minjust.ru. Информация представлена по состоянию на 29.04.2019.

[76] По данным официального сайта РПЦ Patriarchia.ru: Махачкалинсская епархия РПЦ. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/2674787.html (дата обращения 05.03.2019).