Мусульмане в Европе: Сосуществование, взаимодействие, межцивилизационный диалог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Введение

Исламская и европейская цивилизации имеют многовековой опыт взаимодействия. Европейская наука и культура несут на себе отпечаток влияния Ближнего Востока. Труды античных философов, алгебра, шахматы, многие достижения медицины — вот далеко не полный перечень того наследия арабского мира, которое впитали европейцы. С начала проникновения арабского халифата в Испанию в VIII в. Европа и исламский мир были не только военными противниками. В университетах Кордовы и других городов мусульманские и еврейские учёные несли свет знаний студентам из многих стран Старого Света. Феномен Возрождения в Европе во многом обусловлен открытием европейцами интеллектуального и художественного наследия Античности благодаря представителям арабской науки.

Позднее Европу сотрясали многочисленные войны с арабами в ходе крестовых походов, соперничество с Османской империей, в ходе которого османы несколько раз осаждали Вену и другие крупные европейское города, Реконкиста, из-за которой мусульмане в коллективном сознании европейцев стали восприниматься прежде всего в военном контексте.

XVIII-XIX вв., считающиеся периодом расцвета и величия Европы, характеризовались крайним европоцентризмом: представители Старого Света, колонизировав практически все уголки планеты, известные человечеству, провозгласили категорической максимой «бремя белого человека». Казалось, другие мировые цивилизации, культуры, религии должны были склониться и уступить перед натиском механизированной европейской машины. Многие мыслители, культурологи, в частности, Николай Данилевский, а за ним и его немецкий визави Освальд Шпенглер, считали все культурно-исторические типы, кроме европейского (и славянского), умершими, полагая, что память о них жива только в грандиозных археологических и письменных памятниках прошлого. Колонизированные территории бывшего халифата были для европейцев страной «Тысячи и одной ночи», но никак не геополитической реальностью. Так же Европа воспринимала и другие великие культуры Востока — индийскую, китайскую, японскую.

Подобная ситуация продолжалась вплоть до середины XX в., когда в ходе слома колониальной системы на арену мировой политики и экономики вышли в качестве самостоятельных акторов не только отдельные государства, но и целые самодостаточные культурно-исторические типы, ищущие своей идентичности и места в едином человечестве. С этого момента Старый Свет стал свидетелем постоянно растущего влияния исламского фактора в политической, экономической и демографической повестке. Франция вела затяжную колониальную войну в Алжире, проигрыш в которой привёл к массовой миграции выходцев из стран Магриба в бывшую метрополию. В аналогичной ситуации оказалась Великобритания, ставшая центром притяжения экономических мигрантов из Индии, Пакистана и других колоний. Германия с середины 1960-х гг. стала привлекать гастарбайтеров из Турции. Выбор этой страны как государства-донора рабочей силы не был случаен: с конца XIX в. Германию и Турцию связывали особые отношения, выражавшиеся в военном союзе и экономическом сотрудничестве.

Параллельно с ростом миграционных потоков на арену международных отношений вышел и феномен радикального исламизма, обусловленного многими факторами, среди которых: поиск национальной идеи во вновь создававшихся государствах исламского мира, исторические обиды мусульман на европейцев, разные векторы духовного развития Старого Света и стран Востока, а также, не в последнюю очередь, работа американских и британских спецслужб, рассчитывавших использовать арабский национализм и религиозный фактор в борьбе против советского влияния на Ближнем Востоке, в Афганистане и в Северной Африке.

Вторжение США в Ирак и Афганистан, а также агрессия против Ливии дали радикально настроенным исламистам повод говорить о новом натиске «западных крестоносцев» на мусульман. Это привело к росту террористических атак на европейские страны и общего антизападного настроения в широких слоях общества многих исламских стран. На фоне масштабной миграции мусульман в Европу это привело к росту взаимного недоверия между коренными европейцами и мигрантами, несмотря на все попытки интегрировать последних в западное общество. Политику мультикультурализма сами европейские политики признали провалившейся.

Почему так произошло? Ответ на этот вопрос частично дают авторы настоящего сборника. Европоцентризм и мессианизм европейцев, изменивший формы, но не сменивший за последние века свое содержание, порой не позволяет принимать иные цивилизации как равноценные и равнозначные. Представители мусульманских диаспор в Европе зачастую сетуют на то, что мигранты-мусульмане нужны европейцам в роли биороботов, а не равноценных сограждан. Возможно, это утверждение несколько утрировано, но за ним стоит понимание идейной и ментальной пропасти между Европой постмодерна и выходцами из стран преимущественно традиционного общества. У мусульман сложился образ европейцев как безбожников и богохульников, чему способствовали некоторые события (вспомним скандал с карикатурами на Пророка, немыслимый в обществе, уважающем культурные традиции других народов). В свою очередь, среди европейцев укоренился образ мусульман, которые якобы отстали от социальных достижений Европы. Правда, суть некоторых этих достижений, например, деградация такой ценности, как свобода слова и самовыражения и навязывание обществу социально девиантного поведения, порой вызывает больше вопросов и непонимания даже у консервативно настроенных жителей Старого Света.

Перечень тем, которые охватывает настоящая монография, весьма широк. Это и анализ взаимодействия науки и культуры стран Европы и исламского мира; и открытие российским и западным читателям малоизвестных деятелей исламского богословия, популяризация трудов которых способна стать альтернативой росту радикального ислама в странах Запада; и анализ жизни российских мусульман и межконфессионального диалога в РФ; и изучение жизни мусульман — выходцев из РФ в европейских странах. Особое место занимает анализ взаимоотношений европейцев и мусульман в Европе в контексте сложностей межцивилизационного диалога и вызовов международного терроризма.

Среди авторов монографии представители разных городов и регионов России (Москва, Казань, Нальчик и т.д.) с разным религиозно-культурным кодом. Это позволяет провести комплексный анализ такого сложного явления, как межрелигиозный и межкультурный диалог. Авторы рассматривают его под углом зрения как богословия, истории науки, так и демографии, политики безопасности, борьбы с экстремизмом.

Настоящая монография — это, прежде всего, приглашение к продолжению дискуссии о роли и месте ислама в европейском культурном пространстве. Авторы надеются, что это приглашение будет услышано и нашими европейскими партнерами.

Часть 1. Культура, религия, межцивилизационный диалог

Глава 1. Ислам и Европа. Вчера, сегодня… завтра?

Тема миграции в Европу выходцев из стран с мусульманским населением давно привлекает внимание исследователей Института Европы РАН[1] и других научно-исследовательских учреждений. В НИ ИМЭМО РАН им. Е.М. Примакова РАН[2] и ИНИОН РАН[3] данная проблематика изучалась и изучается под разными углами зрения. В последнее десятилетие учёные выражают тревогу по поводу наплыва исламских мигрантов и беженцев в страны ЕС и задаются вопросом, как и почему в Европе возникло противостояние ислама и христианства?

Обратимся к истории.

На наш взгляд, определённую роль в противоречиях между Востоком и Западом сыграли религиозные различия между исламом и христианством в Европе, но не только они. Римско-католическая церковь, представлявшая собой в средние века уникальный наднациональный институт в Европе, использовала религиозные обоснования в поддержку или в оправдание военных действий, в том числе крестовых походов. Военные походы на восток были связаны не только с духовной сферой. Папа Урбан II в 1095 г. осудил истощавшие и ослаблявшие христианский мир внутренние столкновения, призвал прекратить феодальные междоусобные войны в Европе и перенаправить вектор пассионарности в сторону Святой земли. Иерусалим и Ближний Восток в целом интересовали католическую Европу по политическим и экономическим соображениям: доступ к новым материальным ресурсам, чтобы не вести передел внутри Европы путём кровопролитий. Этот фактор послужил экономической причиной крестовых походов.

В свою очередь, экспансия мусульман также оказывала влияние на Европу: с VII по X вв., затем с XIV по XVIII вв. Профессор Флорентийского университета Ф. Кардини делает парадоксальный вывод о том, что именно названные периоды способствовали рождению Европы, «самоопределению» европейцев, вынужденных объединяться, искать пути и способы совместных защитных действий[4]. Взаимодействие с исламским миром в различных формах — как вооружённого противостояния (начиная с крестовых походов), так и обмена товарами, идеями, знаниями — способствовало выработке и закреплению Европой своей идентичности, общности[5], которая создавалась на протяжении столетий. Вместе с тем с последствиями войн с мусульманами во многом связаны кризис экономики, упадок торговли, спад мореплавания, которые переживала Европа в тот период.

Отметим любопытное сходство в отношениях западноевропейских городов с сарацинами, с одной стороны, и русских князей с ордынскими ханами — с другой. Так, правители городов Южной Италии в Раннее Средневековье периодически прибегали к услугам сарацин в раздорах между собой[6], и сарацины «помогали» то одним, то другим. Русские князья позднее, в XIII в., также сводили «феодальные счёты друг с другом при помощи ордынской военной силы», приглашая «пограбить княжества своих политических противников»[7]. Применительно к области внешней политики высказывалось мнение, что «и поганые надобны Руси» в качестве союзников в борьбе с соседями (венграми, поляками) в случае недостатка собственных сил[8].

Однако помимо периодов особой напряжённости в отношениях христиан с мусульманами — в XII-XIII вв. — следует отметить вклад исламской науки и культуры в становление европейской цивилизации, а также положительное влияние экономического и культурного сближения Европы и исламского мира, давшего импульс хозяйственному, финансовому, технологическому, научному и интеллектуальному прогрессу в Европе. Торговля с арабскими странами приобрела настолько важное значение, что мусульманские монеты (динар, тарий, дирхам) получили хождение наравне с византийским денарием. Через арабский мир в Европу проникала философия, в том числе античная, и другие науки, что «изменило структуру европейского знания», сделав этот период «одним из наиболее просвещённых и благополучных в истории средиземноморских областей Европы»[9]. Так, бумага получила распространение в Европе в XIII в., а в исламской Испании этот носитель информации появился ещё в X в.

В то время науки в мусульманском мире были более развиты, чем в Европе. Для экономики, торговли, науки Европы становилось насущной необходимостью изучение арабского языка как «языка великой культуры»[10]. Перевод в XII в. на латинский язык Корана создавал предпосылки для ознакомления с трудами арабских учёных по философии, астрономии, географии. Распространялись переводы материалов по медицине и математике. В архитектуре, живописи, бытовом искусстве Испании стал развиваться самобытный стиль мудехар (по названию мусульман, живших на территориях, впоследствии отошедших к христианам) — конгломерат мавританского, готического, ренессансного искусства. В хозяйственной жизни мавры также были более прогрессивными.

Это отмечал немецкий учёный Ф. Лист (1789—1846), заложивший основы исторической школы политической экономии. В главе своего фундаментального труда «Национальная система политической экономии» (1841 г.), посвящённой Испании и Португалии, в историческом экскурсе в X в. он пишет о маврах, которые на плодородных землях с успехом выращивали хлопок, сахарный тростник, рис, занимались шелководством, имели свои ткацкие фабрики. Проведённый анализ хозяйственной жизни позволил Листу прийти к выводу, что в то время на территории Иберийского полуострова присутствовали все «элементы величия и благосостояния». Однако в XIV в. начался длительный период застоя, тогда же ухудшились отношения между христианской, мусульманской и еврейской общинами. Передовые сельскохозяйственные технологии постепенно утрачивались. Христианская знать предпочитала разводить скот, что позволяло извлекать более быстрый доход. В результате значительная часть Пиренейского полуострова была превращена в пустыню[11]. Победивший «фанатизм в союзе с деспотизмом» начался с преследования евреев, а затем и мавров. В итоге ценнейший человеческий капитал — «трудолюбивейшие и богатейшие жители» — был выброшен из страны и национальной промышленности, и «могуществу был нанесён смертельный удар»[12]. Начавшийся экономический упадок был также связан с проведением испанским государством политики накопления драгоценных металлов, ввозимых из-за океана после открытия Х. Колумбом Америки, в ущерб развитию национального предпринимательства и экономики.

Итак, на определённом этапе исторической эволюции мусульмане сыграли прогрессивную роль, способствуя развитию европейской культуры и экономики. Однако впоследствии роли поменялись. Ф. Кардини представляет войны против мавров в Испании в XV в. не как религиозное противостояние, а, скорее, как борьбу между Европой и Азией, или, по Геродоту и Эсхилу, борьбу «между цивилизацией и варварством»[13]. Между тем и сам христианский мир Европы сотрясали внутренние раздоры, которые, как любые войны, в том числе против «неверных», осудил ещё Эразм Роттердамский (1466—1536). В своём произведении «Похвала глупости» он подчёркивает, что военные действия наносят ущерб обеим сторонам, и сравнивает разрушительное влияние войн на нравы с моровой язвой[14].

Турецкое вторжение в Европу с XIV в. приобрело особый размах в XVI-XVIII вв., при том, что экономически турецкие завоеватели уже тогда уступали передовым странам Запада. Отголоски начавшегося длительного периода противостояния, в том числе и по проблеме «европейскости», слышны и в современной Европе. В 2007 г. экс-президент Франции Н. Саркози в контексте отношений со странами Средиземноморья и Турцией так изложил своё видение проблемы «быть европейцем»: все страны мира не должны интегрироваться в Европу[15]. Между тем, нельзя не признать, что расширение европейского влияния за пределы ЕС содействует укреплению его позиций как международного игрока.

Радикализация ислама, выразившаяся в крайних формах экстремизма и сериях террористических атак, осложнила обстановку в Европе. По мнению французского эксперта М.-А. Перуз де Монкло, интернационализация ответа на терроризм могла привести и к интернационализации его угрозы. На Западе господствует упрощённый подход, когда любые антиправительственные группировки в Африке, даже криминальные, относят к джихадистским[16]. После серии вооружённых вмешательств западных коалиций в Африке и на Ближнем Востоке в Европу в 2015 г. хлынул поток беженцев. Беженцы из зон военных конфликтов и гуманитарных катастроф, по прогнозам, составят самое социально обездоленное звено глобального переселенческого потока, внося свой вклад в дестабилизацию социального уклада принимающих сообществ[17].

В целом доля мусульман в населении ЕС выросла с 4% в 1990 г. до более 7% к 2017 г.[18], с учётом расширения ЕС за тот же период с 12 до 28 стран-членов. Зарубежные исследователи порой приводят устаревшие данные по численности мусульман в ЕС. Так, в статье 2019 г. указываются цифры за 2016 г. и утверждается, что отношение к мусульманам зачастую обратно пропорционально их реальному присутствию в странах: оно особенно негативно в государствах Балтии и Вишеградской группы (Польша, Чехия, Словакия, Венгрия) с минимальной долей исламского населения[19], не принявших мигрантов после кризиса 2015 г. А в странах с большей долей мусульман в населении к ним относятся лучше.

С одной стороны, исходя из исторического опыта, отношение к мусульманам закономерно должно быть более прохладным в странах Восточной и Юго-Восточной Европы, которые в своё время пострадали от турецко-османских завоевателей. Северным странам Европы арабы и турки не угрожали, и там, особенно в Нидерландах, Швеции, Финляндии, к мусульманам относятся гораздо лучше. По данным Pew Research Center, среди стран — членов ЕС принять мусульман в качестве членов семьи готовы в Нидерландах — 88% респондентов, Дании — 81%, Швеции — 80%, Финляндии — 66%, в Венгрии — 21%, в Чехии — всего 12%[20].

С другой стороны, выборы в Европарламент (ЕП) 2019 г. в общем показали укрепление позиций крайне правых сил, которых объединяет антииммигрантская риторика. В ряде случаев важную роль в таких итогах сыграло значительное присутствие в стране мусульман. В государствах с их высокой долей населении (Франция — 8,8%, Бельгия — 7,6%)[21] на выборах в ЕП удачно выступили крайне правые партии. Во Франции «Национальное объединение» заняло первое место (23,31%), опередив правящую президентскую партию Э. Макрона. В Бельгии первые два места заняли правые националисты — «Новый фламандский альянс» (первое место и 13,47% голосов) и некогда маргинальные крайне правые евроскептики «Фламандский интерес» (второе место и 11,45%). При этом в ФРГ (6,1% мусульман в населении страны), получившей «прививку» от крайне правых по итогам Второй мировой войны, крайне правая партия «Альтернатива для Германии», несмотря на четвёртое место, набрала 11% голосов. А в Нидерландах (7,1% мусульман и положительным отношением к ним в обществе) крайне правая «Партия за свободу» добилась поддержки лишь 3,53% избирателей (13,32% в 2014 г.)[22]. На Кипре, даже на фоне длящегося с 1974 г. конфликта между южной (греки-киприоты) и северной частью (турки-киприоты, составляющие примерно четверть населения острова — коренные жители, а не мигранты), крайне правые вообще не прошли в ЕП. Таким образом, эти выборы не продемонстрировали общей закономерности, на них сказались внутристрановые факторы различной природы.

По данным межправительственной Международной организации по миграции, приток мигрантов в ЕС (в том числе после достижения договорённостей с Турцией в марте 2016 г.)[23], сократился: если в 2016 г., на пике миграционного кризиса, — он составил свыше 390 тыс. чел., то в 2017 г. — около 187 тыс., а в 2018 г. — уже 144 тыс. За первое полугодие 2019 г. приток мигрантов в ЕС составил около 40 тыс. человек[24]. С января по май 2019 г. в Европу прибыло на 31% мигрантов меньше, чем за тот же период 2018 г.; на 60% меньше, чем за тот же период 2017 г. и на 85% меньше, чем за январь — май 2016 г. А власти балканских стран — Боснии и Герцеговины, Албании, Черногории — напротив, зарегистрировали существенный рост притока мигрантов в 2019 г. — на 40% больше, чем в 2018 г. во всех трёх странах и в 19(!) раз больше, чем с января по май 2017 г.[25]

По оценкам Pew Research Center, доля мусульманского населения в Европе будет расти даже при нулевой миграции[26]. Эта проблема носит главным образом эндогенный характер и обусловлена в значительной мере демографической спецификой. При этом от прибывающего в ЕС мусульманского населения требуется лишь уважение укоренившегося в Европе культурно-исторического кода европейской цивилизации, своего рода «общего культурного знаменателя Европы»[27]. Проблема не сводится к тому, чтобы делить с мигрантами социальные блага и материальные средства в трудный период. Дело в угрозе принятому распорядку жизни и ценностным традициям, формирующим основы не только национальной, но и европейской идентичности.

Глава 2. Арабская наука в VIII-XII вв. и её влияние на европейскую культуру

[1] См., напр., работы А.К. Камкина, О.Ю. Потемкиной, Р.Н Лункина, В.С. Грибовского, Л.С. Биссон, Н.Б. Кондратьевой.

[2] См. работы О.Е. Трофимовой, Ю.Д. Квашнина, А.В. Кузнецова, А.С. Четвериковой, И.С. Семененко, И.П. Цапенко, Л.С. Худяковой, Е.А. Сидоровой и др.

[3] См. работы Т.С. Кондратьевой, И.С. Новоженовой и др.

[4] Кардини Ф. Европа и ислам. История непонимания. Серия «Становление Европы». М.: Александрия, 2016. С. 11.

[5] Отметим, что сегодня понятие европейской идентичности представляется размытым и неясным, несмотря на наличие обширной историко-политической литературы, посвящённой вопросам, что значит ощущать себя и «быть европейцем». Как секулярное государство допускает различные вероисповедания, так и в ЕС сосуществуют различные этнические, религиозные, политические формы организации общества. Европейская идентичность не является прерогативой ЕС, а имеет разнообразные корни: территориально-пространственное и концептуальное значения различаются. Но это тема отдельного исследования.

[6] Кардини Ф. Указ. соч. С. 33.

[7] Похлёбкин В.В. Татары и Русь. 360 лет отношений Руси с татарскими государствами в XIII-XVI вв. (1238—1598). М.: Международные отношения, 2001. С. 50.

[8] Похлёбкин В.В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет. Вып. II. М.: Международные отношения, 1995. С. 45.

[9] Кардини Ф. Указ. соч. С. 82-83, 116, 108.

[10] Кардини Ф. Указ. соч. С. 122.

[11] Кардини Ф. Указ. соч. С. 191.

[12] Лист Ф. Национальная система политической экономии. М.: Европа, 2005. С. 75. См. также: Клинова М.В. Государство и частный капитал: от теории к практике взаимодействия в европейских странах. М.: Магистр, 2011. С. 98.

[13] Кардини Ф. Указ. соч. С. 196.

[14] Erasmus. Moriae Encomium. P. 70, 171. URL: https://archive.org/details/moriaeencomiumid00eras (дата обращения 22.09.2018).

[15] Le discours d'investiture de Nicolas Sarkozy // Le Monde. 15.01.2007. URL: https://www.lemonde.fr/societe/article/2007/01/15/le-discours-d-investiture-de-nicolas-sarkozy_855369_3224.html (дата обращения 18.03.2017).

[16] Pérouse de Monclos M.-A. L'Afrique, nouvelle frontière du djihad? P.: La Découverte, 2018. P. 196, 58.

[17] Мир 2035. Глобальный прогноз / под ред. акад А.А. Дынкина. ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН. М.: Магистр, 2017. С. 77-78.

[18] Кузнецов А.В., Фитуни Л.Л., Рыжкова Е.А., Трофимова О.Е., Филоник А.О. Исламские финансы и их специфика в Европе // Мировая экономика и международные отношения. 2017. Т. 61. №12. С. 53.

[19] Ricci A.D. Attitude towards Muslims often inversely proportional to their actual presence // VOXEurop. 2019, February 11. URL: https://voxeurop.eu/en/2019/islam-europe-5122647 (дата обращения 13.08.2019).

[20] Vast differences across Europe in public attitudes toward Muslims. 2018, October 24. URL: https://www.pewforum.org/2018/10/29/eastern-and-western-europeans-differ-on-importance-of-religion-views-of-minorities-and-key-social-issues/pf_10-29-18_east-west_-00-00/ (дата обращения 01.02.2019).

[21] Hackett C. 5 facts about the Muslim population in Europe. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2017/11/29/5-facts-about-the-muslim-population-in-europe/ (дата обращения 21.02.2018); Muslims make up 4,9% of Europe's population in 2016. URL: https://www.pewforum.org/2017/11/29/europes-growing-muslim-population/pf_11-29-17_muslims-update-20/ (дата обращения 19.02.2018).

[22] Résultats des élections européennes 2019. URL: https://resultats-elections.eu/resultats-des-elections/2019-2024/ (дата обращения 16.08.2019).

[23] URL: https://www.europarl.europa.eu/RegData/etudes/BRIE/2020/649327/EPRS_BRI(2020)649327_EN.pdf (дата обращения 20.06.2019).

[24] IOM-Flow Monitoring. URL: https://migration.iom.int/europe?type=arrivals (дата обращения 16.08.2019).

[25] Europe — Mixed Migration Flows to Europe Monthly Overview (May 2019). URL: https://migration.iom.int/reports/europe-—-mixed-migration-flows-europe-monthly-overview-may-2019 (дата обращения 16.08.2019).

[26] Europe's Growing Muslim Population. URL: https://www.pewforum.org/2017/11/29/europes-growing-muslim-population/ (дата обращения 16.03.2019).

[27] Рубинский Ю.И. Приметы времени. Т. 1. Мир и Европа: в 3-х т. М.: ИЕ РАН, 2018. С. 201.